Так будет лучше. Лучше для Келли.
Пусть найдет того, кто живет в ладу с собой и сможет говорить, какая она потрясающая и идеальная, не впадая в ступор от мысли, что потеряет ее в ту самую секунду, как полюбит по-настоящему.
Глава 56
Фостер
Слухи расходятся молниеносно – Хейс и в автобусе, и в самолете сел подальше. За весь сегодняшний день и вовсе не проронил ни слова.
Когда я зажимаю его в буллпене перед игрой, глаза – точь-в-точь как у Келли – смотрят на меня с той же болью, какую я видел утром. Становится ясно: пытаться что-то объяснить или оправдаться – пустая затея.
— Не сейчас, — он отходит, но тут же оборачивается: — Я не говорю «никогда», но нужно время прийти в себя.
Он уходит вместе с МакКарти, а я опускаюсь на стул и слежу за игрой, гадая, где сейчас Келли.
Меня вызывают только в середине восьмого иннинга, и, разумеется, базы загружены. Выхожу на горку, где все меня уже ждут. Деккер, по обыкновению, сверлит меня неодобрительным взглядом. Истон и вовсе глаз не поднимает. А Хейс в ярости, и не без причины.
Рипли вручает мне мяч.
— Эй, парни, давайте просто выиграем, — вмешивается Истон, пытаясь разрядить обстановку; так и думал, что он начнет строить из себя миротворца. — Засуньте личные терки куда подальше и закройте иннинг.
— Просто кидай, мать твою, страйк, — Хейс разворачивается и бредет обратно к дому.
— Черт, мужик, что стряслось? — спрашивает Истон. Значит, он не в курсе. — Это же развалит команду.
— Зверюга, — обрывает его Деккер тоном, не требующим пояснений.
Я сжимаю челюсти.
— Не лезь не в свое дело.
Я делаю разминочный бросок – мяч идет слишком высоко, и Хейсу приходится привстать, чтобы его поймать.
— Ты должен все уладить, — не унимается Истон.
Прежде чем сделать следующий бросок, я резко разворачиваюсь и тычу в него перчаткой.
— Не лезь не в свое сраное дело.
На поле выбегает тренер Кэл.
— Парни, внимание на бьющего!
Я снова отворачиваюсь.
— Мы не знаем, что произошло. С чего ты взял, что виноват именно он? — спрашивает Деккер.
Я замираю, оторопев: не ожидал, что он вообще усомнится в моей виновности.
Я бросаю еще раз – инсайд.
Все мысли только о Келли: как хочу быть с ней и как проклинаю себя за то, что я – ходячая катастрофа.
Каким-то чудом закрываю восьмой иннинг, но наши отлетают один за другим – три аута подряд, – и к верху девятого «Питтсбург» по-прежнему ведет в одно очко.
Уже есть два аута, когда я допускаю ошибку и пропускаю бьющего на базу.
Хейс берет тайм-аут. Я машу ему рукой – мол, проваливай обратно, – но тот все равно направляется ко мне.
Мы сходим с питчерской горки, и он прикрывает рот печаткой.