Даже если сейчас это кажется немыслимым.
— Ты ее любишь? — спрашивает Хейс. — И только без вранья. Если нет – дело твое, но все-таки?
Я никогда не говорил ни одной женщине, что люблю ее. Черт, последний раз признавался в любви матери, когда был еще пацаном. И сами видите, к чему это привело.
И все же правду не скроешь. Я коротко и резко киваю.
— Так и думал. Значит, надо бороться, старик.
— Хейс хочет сказать...
Хейс смотрит на невесту.
— Я сказал ровно то, что имел в виду.
Лейтон соскальзывает с дивана и усаживается на кофейный столик прямо напротив него.
— Да, и прозвучало круто, — она слегка снисходительно похлопывает его по ноге.
Хейс лишь качает головой и глубже втискивается в подушки.
Я прикусываю губу, стараясь сдержать невольную улыбку.
— Тебе нужно бороться за себя, Фостер, — Лейтон ловит мой взгляд и не отводит его. — Пойми наконец: ты этого достоин. Достоин того, чтобы Келли тебя любила. И речь сейчас не о борьбе за нее саму – она и так хочет быть твоей. Разберись с собственным «я». Вынеси Келли за скобки. Каким видишь ваше будущее с ребенком? Как, по-твоему, сын почувствует себя достойным любви, если примером будет отец, который и себя-то ни во что не ставит?
Черт... а ведь она права.
— Буду честна: никто не сможет полюбить тебя сильнее, чем ты сам. Нельзя бесконечно рушить отношения с близкими, потому что это неизбежно аукнется тому крохе, что растет в животе Келли. Похвально, что ты хочешь стать для ребенка другим родителем, не таким, как твои, но сначала придется проделать работу над собой. Да, будет неприятно, скорее всего даже больно, но, когда окажешься по ту сторону... думаю, ты поймешь, что Келли и малыш того стоят.
Она бросает вопросительный взгляд на Хейса; тот едва заметно качает головой, но Лейтон лишь закатывает глаза.
Между бровей пролегает складка.
— Что?
— Решать тебе, конечно. Но если хочешь, первый шаг можно сделать уже сегодня... твоя мать внизу, у Деккера, — она поднимает ладонь, не давая вставить ни слова. — Ты не обязан ее прощать. Мы понятия не имеем, что тогда произошло, так что, может, ты и прав – может, она не заслуживает прощения. Но я считаю, что исцеление нужно в первую очередь тебе самому. А для этого, возможно, стоит ее выслушать. Если после этого ничего не изменится – пускай. Но тебе нужно разобраться с этой частью прошлого, чтобы двигаться в будущее.
Хейс сверлит меня взглядом.
— Я не психолог и все такое, так что прими это просто как совет друга, который искренне хочет видеть тебя счастливым... и, желательно, под боком у лучшей подруги, — Лейтон приторно-сладко улыбается и поднимается с кофейного столика. Прежде чем выйти, она на мгновение кладет руку мне на плечо. — Я буду снаружи.