Марен прячет руки в карманы джинсов.
— Долгое время я думала, что бывший нанес мне удар в спину, бросив прямо у алтаря.
Она рассказывает об обрушившимися на нее стыде и унижении, когда их отношения рухнули. О том, как чувствовала себя обязанной транслировать в соцсетях картинку идеальной, сказочной любви, и насколько сокрушительно было, когда все вскрылось так публично. О жестоких комментариях от абсолютно незнакомых людей, которые вели себя так, будто знают все изнутри, хотя понятия не имели, что происходит на самом деле. О том, как полностью удалилась из сети, стерла все аккаунты и мечтала просто провалиться сквозь землю.
— Я была в ярости, потому что никогда много не требовала, — продолжает она.
Мы проходим мимо парочки, которая вполголоса выясняет, как найти нужную улицу.
— Когда он не пришел, — говорит Марен, — я даже представить себе такого не могла. Я считала себя идеальной невестой: сама все организовала, убедилась, что каждая деталь безупречна, и фиксировала каждый шаг. Да, он никогда не был в восторге от постоянных съемок и всего такого, но я списывала это на типичные мужские заморочки. Ему просто было непонятно мое желание задокументировать подготовку к свадьбе.
У меня перехватывает дыхание: даже представить страшно, каково это – стоять в подвенечном платье перед толпой гостей и узнать, что жених не появится. Наверное, это самое ужасное унижение, через которое может пройти человек. А уж то, что после этого она смогла доверить сердце другому мужчине, вызывает искреннее восхищение.
— Я все прокручивала это в голове, — добавляет она, — гадала, что могла сделать лучше. И что, возможно, стоило бы... занимать меньше места в его жизни, — она мягко смотрит на меня. — Но вот чего вам никто не скажет, и на осознание чего ушло очень много времени: зачастую те, кто уходит, втайне надеются, что вы так и не поймете, что заслуживаете гораздо большего.
Ее слова оседают медленно и глубоко.
Мы останавливаемся на углу в ожидании зеленого света. Мимо проносятся машины, из одной из них доносятся гулкие басы.
— Когда я встретила Илая, — продолжает Марен, и в ее голосе появляются более нежные нотки, — меня это напугало. Потому что он был совсем другим, да и я тоже изменилась. Я превращалась в человека, к которому сама еще только привыкала, — она смеется. — Отказывала ему раз десять, не меньше.
Мы поворачиваем за угол и смотрим друг на друга. Она на мгновение задерживает на мне взгляд.
— А он просто был рядом, — говорит она. — Каждый раз. И не только с огромными букетами и в дорогих ресторанах. Он проявлял себя в мелочах. Спрашивал, что мне нужно, чтобы чувствовать себя в безопасности. Ждал и отступал, когда я говорила, что пока не готова. Но главное – никогда не давал почувствовать, что любить меня – это тяжелый труд.