— Джерри? — она говорит спокойно, как с маленьким ребенком. — Что вы делаете в моей квартире?
— И почему на вас ее лифчик и трусы?! — рявкаю поверх плеча Келли.
Келли тяжело вздыхает и вжимается спиной в мою грудь.
Глаза ублюдка округляются от ужаса, он затравленно озирается, как загнанный в угол дикий зверь.
— Ох... я... я чинил душ, и моя одежда промокла...
— Ложь, — делаю шаг вперед, чтобы добраться до извращенца, но Келли по-прежнему стоит на пороге, преграждая путь и сдерживая рвущегося из меня зверя.
Едва-едва сдерживая.
— Думаю, мы оба знаем, что это не так. Поэтому как насчет того, чтобы вы оделись и покинули квартиру? — снова этот умиротворяющий тон.
Джерри понуро плетется в спальню. Знать не хочу, сколько раз он это проделывал.
Келли наконец-то заходит внутрь и указывает в сторону кухни.
— Встань за кухонным островом, и ни шагу оттуда.
— Я тебе не собака.
— Тогда не веди себя как цепной пес, — она пригвождает меня суровым взглядом.
Кулаки так и чешутся разукрасить Джерри физиономию, но я подчиняюсь. В голове крутятся слова Джаггера: не твори херни, которую подхватит пресса. А я почти уверен, что избиение домовладельца до кровавого месива имидж точно испортит. Даже если все узнают, что он сделал, всегда найдутся те, кто скажет: «Я так и знал, что от Фостера одни проблемы. Эти его татуировки и тяжелая энергетика. Разумеется, я не удивлен, что он избил невинного человека».
К тому же, последнее, чего хочу, – чтобы ребенок, когда подрастет, узнал, что его отца арестовывали.
Келли отворачивается и кричит в сторону спальни:
— И, Джерри, можете оставить этот комплект белья себе.
— Ему обязательно было напяливать именноэтот комплект? — ворчу я.
Она косится на меня.
Именно этот комплект был на Келли в ту ночь, когда мы были вместе. Черный, кружевной, полупрозрачный, с цветочками. Черт, тогда я едва не сунул трусики в карман, как какой-то трофей, чтобы доказать самому себе, что мы реально переспали. Тогда казалось, что это просто соревнование с Истоном – кому она достанется, но в ту самую секунду, когда мои губы коснулись ее, я понял, что все это время врал самому себе.
Появляется Джерри, опустив голову.
Келли скрещивает руки на груди.
— Я поменяю замки, и ключа у вас не будет.
Он кивает.
— Я починил уличную дверь, — он бросает на меня опасливый взгляд, и я стискиваю зубы, сдерживая желание зарычать на говнюка. — Мне очень жаль, Келли. Я просто...
Она распахивает входную дверь, ожидая, пока он выйдет.
— Прощайте, Джерри.
Как только он переступает порог, Келли захлопывает дверь и защелкивает замок. Ее передергивает всем телом, она издает рвотный звук.