В проеме ее поджидал Йохан. Заметно усталый, с тенью бессонницы под глазами и, как всегда, убийственно спокойный. Он небрежно опирался на косяк и смотрел на Леа с вымученной улыбкой, в которой не было ни капли насмешки.

– Старый механизм окончательно износился, – прокомментировал Йохан, кивнув на груду валунов. – Теперь все открывается с пульта. Снаружи.

– Предупреждать надо. – Леа гордо прошествовала мимо, вытирая со лба рукавом толстовки выступившие капли пота.

Конечно, хорошо, что Йохан оказался здесь и выпустил ее. Плохо – что он, скорее всего, наемный убийца, работающий на «Круг Тевтона».

Мужчина тем временем с любопытством заглянул в пещеру.

– Ты что, собиралась вручную разобрать эту кладку? Как ты вообще тут оказалась?

– Долгая история, – сквозь зубы выдохнула Леа, подбирая с земли увесистый камень.

– Сувенир? – неуверенно предположил Йохан, с подозрением косясь на находку.

– Ага, – кивнула Леа. – Лавка-то, наверное, уже закрыта. А ты сам, кстати, что тут делаешь?

– Долгая история, – оскалился Йохан. – Но могу рассказать по дороге.

– Обожаю сказки, – в тон ему отозвалась Леа, поудобнее перехватывая булыжник. – До гостевого дома подкинешь?

– Пошли. – Йохан пожал плечами и двинулся вперед по темной аллее.

Леа ничего не оставалось, как пойти за ним. Поначалу она боялась, что Йохан прямо здесь, в парке Линдерхофа, ее и прикопает – зачем далеко ходить? Но он демонстративно шел впереди, сунув руки в карманы, и, вопреки обыкновению, даже напугать не пытался. А через десять минут они уже выезжали с парковки.

«Мерседес» премиум-класса нес мягко и бесшумно, будто не ехал, а плыл над трассой. Темный салон, начищенная до блеска кожа, приглушенный свет приборной панели. И джаз. Легкий, ненавязчивый, расслабляющий. Это приятно удивило. Впрочем, сейчас Леа бы порадовалась любой мелодии, лишь бы это был не зловещий Вагнер, набивший оскомину.

Леа устроилась на пассажирском сиденье, сжимая на коленях трофейный камень, и поймала себя на том, что внимательно следит за руками водителя. Как кошка, готовая кинуться на любое резкое движение в свою сторону. Но Йохан будто игнорировал эту показную враждебность. Он вел машину расслабленно, откинувшись на спинку сиденья, и не стремился первым нарушать тишину.

Дорога тонкой ниточкой петляла между лесом и полями. Яркие фары то и дело выхватывали из темноты стволы деревьев и редкие дома фермеров и тут же отпускали их обратно в ночь. Слишком темную для весны. Впрочем, темно было не везде. Если отдаленные хутора по большей части тонули во мраке, то небольшие деревеньки одна за другой озарялись светом костров Белтейна.