– Райнер? – Леа нахмурилась.

– Да, – улыбнулся Себастьян, похлопав его по плечу. – Райнер – мой сын. Мы долго не общались, но теперь радуемся воссоединению семьи. Илиас действительно оказался трусом. Он не предложил твоей матери альтернативы. Боялся потерять власть.

– Людвиг ради нее был готов отказаться от борьбы! – выпалила Леа, сжимая кулаки. – А вы…

– Илиас, – спокойно поправил Себастьян. – Нас бы такой исход устроил. Но этот человек думал только о собственном благе. И знаешь, милая… тебе я бы с радостью предложил присоединиться. Но, к сожалению, ради тебя Лебединый король вряд ли решится окончательно стать пленником Стража. Да и я не уверен, что ты не побежишь в полицию сразу после разговора. Поэтому вынужден отойти от традиции.

Леа отступила на шаг.

– Что?! – сорвался Райнер, сбрасывая маску равнодушия. – Ты… ты же обещал!

– Обещал – при условии, что она уедет из Баварии, – спокойно ответил Хофман. – А она осталась. Еще и нашла документы, содержание которых знают даже не все члены ордена. Таких свидетелей не оставляют, сынок. Анастасия, выполни то, за чем пришла, милая.

Райнер дернулся вперед, но замер, почувствовав у виска холод револьвера.

– Не рыпайся, мальчик, – зло выдохнул Михаэль Эдельранк. – С такого расстояния не промахнусь.

– Стаси, не смей! – отчаянно крикнул Райнер. Наплевав на оружие, он рванулся вперед, но тут же оказался прижатым к земле с заломанными руками.

За спиной Леа грустно вздохнула Анастасия.

– Стаси… – Леа резко обернулась в сторону подруги, о которой успела позабыть.

– Мне очень жаль. Правда. Я очень надеялась, что ты уедешь…

– Ты?.. – голос Леа дрогнул.

– Я с детства в ордене, – спокойно ответила Стаси. – Меня послали присматривать за тобой. С самого начала. На случай, если Элиза все же оставила какой-то след. Что ж. В этом они не ошиблись.

Потеряв устойчивость, мир пошатнулся. Леа отступила на несколько шагов, упершись лопатками в стелу. Бежать было некуда. Людвиг оказался прав: ее как опасного свидетеля уберут в любом случае.

Стаси тем временем небрежно отшвырнула в сторону папку и, сложив листы, словно это был обычный список продуктов, сунула их во внутренний карман куртки. Полы распахнулись, приоткрыв кобуру. Невесело усмехнувшись, девушка медленно ее расстегнула.

– Не думай, что мне легко, – негромко продолжила Стаси, не глядя на Леа.

В ее руках блеснул пистолет. Маленький. Гладкий. Идеально ложившийся в ладонь.

– У меня никогда не было детства, Леа. Меня растили как инструмент. Безжалостного убийцу. Карающий меч орденского правосудия, – с легкой иронией в голосе заметила Анастасия. – В такой системе воспитания эмоции – слабость, а за любой промах следует жестокое наказание. Не то что в твоей семье. Кстати, если тебя утешит, Штайн погиб не без моего участия.