Леа нахмурилась и отстранилась. Обычно, когда они готовили, мама надевала фартук Колетт и рассказывала, как сама сшила его в детстве в подарок бабушке на день рождения. Фартук повторял цвета Баварии: белый, в крупную синюю клетку. Он всегда висел рядом с кухонной дверью, на гвоздике. А сейчас фартука не оказалось на месте.

– Мам? – неуверенно позвала Леа.

Мама улыбнулась и, поставив ее на пол, наклонилась ближе. Ее лицо показалось чуть размытым, как отражение в воде, по которому побежала рябь от брошенного камня.

– Все хорошо, – звонко сказала она. – Ты просто устала, милая. Поспи.

И в этот момент Леа вспомнила, где она.

Запахи исчезли. Стол, обернувшись лавиной воды, схлынул на пол. Кухня поплыла, вытянулась, рассыпалась темными пятнами.

Леа распахнула глаза.

Вокруг смыкалась вода. Темная, густая. Над ней – смутное колеблющееся пятно света, слишком далеко. Легкие жгло, тело наливалось тяжестью, а ноги тянуло вниз, ко дну.

Это не сон.

Она – на дне Штарнбергского озера. Разум заметался от осознания безысходности. Единственное, чего Леа хотела: снова уснуть, провалиться в беспамятство, но не терпеть эту жгучую боль и страх…

Удар под ребра девушка восприняла как продолжение мучений. Она всеми силами пыталась отбиться, но слишком ослабла. Неведомая сила потащила ее вверх.

– Ну дыши же… дыши… – настойчиво повторял голос, в котором отчетливо слышались истеричные нотки.

Дышать было страшно. Легкие саднило так, будто Леа не озерной воды наглоталась, а окунулась в ванну, наполненную бабушкиным фирменным раствором для очищения от ржавчины, который вместе с микробами способен убивать и нечаянно заглянувших в момент уборки домочадцев. Каждый вдох отдавался острым пульсирующим жжением, медленно растекающимся по всему телу.

– Леа, давай. – Почти отчаявшись, склонившийся над ней Райнер легонько хлопнул девушку по щеке. – Обещаю: позволю накормить меня этими вашими булочками с сырым фаршем и луком. Как их? Меттбретхен? Только не пугай меня так больше!

– Не самая сложная задача… – прохрипела Леа, но тут же захлебнулась кашлем и бессильно зажмурилась, уронив голову обратно на колени Райнера.

В голове кружились вертолеты – точь-в-точь как после студенческой вечеринки. Списав это на нехватку воздуха, Леа осознала главное: она лежит на траве у самой воды, промокшая и замерзшая, а ее зубы выстукивают партию на кастаньетах так рьяно, что это даже пугает.

– Давай, потихоньку, я помогу. – Райнер бережно приподнял ее и усадил, обнимая со спины. Сил сидеть самостоятельно у Леа пока не было. Да и общего понимания происходящего – тоже.