– Да заверните вы ее уже в плед и кофе горячего найдите, – проворчала Анастасия, осторожно приложив ладонь к щеке Леа. – Она сейчас тут околеет. Спасатели, называется. Вообще, где скорая?!

– Это маленький город, фрау «снайпер», – хмуро заметил Йохан. – А благодаря тебе у трех членов «Круга Тевтона» огнестрельные раны.

– Я твою задницу спасала, – возмутилась Стаси. – И брата твоего ненормального.

– Я учел, – с кривой усмешкой отозвался Йохан. – Поэтому ты тут, а не в полицейском фургоне. Плед у меня в машине, кажется, был. Сейчас.

Сознание немного прояснилось, и Леа снова открыла глаза. Голова кружилась уже не так сильно. Покачиваясь, девушка попыталась встать, но тут же завалилась вбок, прямо на Райнера.

– Полегче, – пробормотал он, поддерживая Леа. – Давай без резких движений.

– Да, Леа, не перетруждайся. Если хочешь дать ему по шее, только скажи, – заявила Стаси, выпрямившись и скрестив руки на груди.

Теперь Леа смогла как следует разглядеть подругу: вид у нее был потрепанный. Волосы всклоченные, с застрявшими в них ветками и ошмeтками прошлогодней листвы. На куртке красовались мазки глины. Будто ее по мокрой земле возили.

– Кто бы говорил о чистой совести, – пробурчал Райнер. – Я хотел как лучше.

– Именно поэтому ты еще и жив! Хотя… Леа, а давай его пристрелим? Он ведь целенаправленно следил за нами. Думал, мы на орден работаем. – Стаси демонстративно похлопала себя по бокам. – Черт, полиция оружие забрала. Повезло тебе, бумагомаратель.

– Язва! Между прочим, я был прав! Ты действительно работала на орден! Не зря я тебя отшил еще в институте.

– Ой, да кому ты был нужен!

От их перебранки у Леа разболелась голова, и раздражение накатило с новой силой. Она осторожно сбросила с плеч руки Райнера и, медленно поднявшись, покачиваясь, побрела к воде. Пугающий бордовый туман исчез бесследно. Гладь Штарнбергского озера безучастно отражала лунную дорожку, огни первомайских костров на противоположном берегу и мерцание полицейских проблесковых маячков за спиной.

К самой воде машины подъехать не могли – они остались выше, у часовни. Оттуда вниз змеилась тропа, по которой сновали темные силуэты полицейских и медиков. То и дело тишину разрезали шипение раций, резкие окрики и жалобные стоны. Но Леа будто ничего этого не замечала.

Мыслями она все еще уходила под воду, туда, где Страж мягко уверял, что теперь ей ничто не угрожает. И мама… Те несколько секунд, когда сознание унесло ее в теплое, уютное и безопасное детство.

– Мама, – прошептала Леа, глядя на темную гладь, и снова закашлялась, с трудом втягивая в себя обжигающе-холодный воздух.