— Что это? — нахмурился Кэл, не делая попытки взять бумагу.

— Это соглашение о безвозмездной передаче условного дара и полном урегулировании претензий, — ровным тоном произнесла Роза. — Составлено моим юристом. В нём сказано, что я, Роза Доусон, добровольно возвращаю тебе бриллиантовое ожерелье “Сердце океана” в связи с окончательным расторжением помолвки. В нём сказано, что ты, Кэлвин Джеймс Хокли, подтверждаешь, что не имеешь ко мне никаких имущественных, финансовых или иных претензий. В нём также сказано, что ты отказываешься от любых заявлений в полицию о краже, признаёшь факт моего выживания и обязуешься, никогда и ни при каких обстоятельствах не преследовать меня, не клеветать на меня и не препятствовать моей жизни.

Кэл смотрел на неё так, будто она вдруг заговорила на китайском. Затем внезапно расхохотался. Это был сухой, неприятный смех, от которого у Руфи дёрнулся глаз.

— Юрист? — сплюнул он. — Ты наняла адвоката? Ты, нищенка, живущая в конуре на Виллидж-стрит? Ты думаешь, я буду читать какие-то бумажки, которые сочинила для тебя эта твоя швейная машинка? Я дал тебе ультиматум, Роза. Камень или тюрьма. Третьего не дано.

— Третьего не дано, — согласилась Роза. — Но есть четвёртое. —Она сделала шаг вперёд, сокращая дистанцию. — Если ты откажешься подписывать этот документ, Хокли, я не отдам тебе камень. Пойду прямо сейчас к нотариусу и сдам его на депозит, как предмет гражданского спора. Завтра утром мой юрист подаст в Верховный суд штата Нью-Йорк иск о признании факта расторжения помолвки и ходатайство о наложении ареста на имущество.

Кэл перестал смеяться. Его лицо медленно каменело.

— Камень будет заморожен, — продолжила Роза, глядя ему прямо в глаза. — Ни вы, ни ваш банк, ни ваши кредиторы не сможете получить к нему доступ, пока суд не вынесет решение. А суд, мистер Хокли, в случае с такими деликатными делами, может длиться месяцами. А может, и годами. —Она увидела, как дёрнулся желвак на его скуле.

— Ты блефуешь, — тихо, произнёс Кэл. — Ты не посмеешь. У тебя на это не хватит мозгов, чтобы провернуть.

— А ты попробуй, — сказала Роза. — Рискни. Я уже потеряла всё на этом свете, Кэл. Мне нечего терять. А ты... ты потеряешь свои заводы, свои дома. Ты теряешь своё будущее…—Она протянула ему лист бумаги и дорогую чернильную ручку, которую одолжил ей Хартли.

— Подписывайте, мистер Хокли. Забирайте свой камень, спасайте свои заводы и забудьте о моём существовании. Это ваша последняя сделка. И она вам очень выгодна. Он смотрел на бумагу. Ветер трепал поля документа. Руфь замерла, не смея дышать. Джек молча наблюдал, его глаза были прикованы к лицу Кэла, оценивая каждую микроскопическую реакцию, готовый в любую долю секунды броситься вперёд, если этот человек решит применить силу. Но Кэл не был дураком. Он был хищником, который понял, что попал в капкан. Капкан был сделан не из стали, а из бумаги и чернил, но он сжимался так же надёжно, как любые наручники. Он посмотрел на Розу. Впервые за три года увидел в ней не упрямую, избалованную девочку, которую можно было купить и приручить. Он увидел соперника равного себе. Медленно, Кэл взял лист бумаги. Достал из внутреннего кармана серебряный портсигар, использовав его как твёрдую подложку, отвинтил колпачок у чернильной ручки и размашисто, с нажимом, поставил свою подпись и фамилию на обоих экземплярах. Бумага шуршала в тишине, которая повисла над площадью. Когда он закончил, то швырнул ручку обратно Розе.