— Видишь, Джек? — сказала она тихо. — Новое место. — Ты бы, наверное, сразу начал рисовать. Сказал бы, что свет тут правильный. Свет действительно был правильным. Она достала из сумки краски — те, которые удалось купить наконец нормальные, не самые дешёвые, — и бумагу. Поставила стул у окна, положила бумагу на колени. За окном деревья шелестели. Кот ушёл. По улице прошёл кто-то с тростью, медленно, не торопясь. Откуда-то слышалась скрипка — негромко, почти неразличимо, как музыка из другой комнаты. Роза взяла кисть. Она не знала ещё, что будет рисовать. Просто начала — как учил Джек. Отпустила руку. Посмотрела, куда она пойдёт. Рука пошла вперёд. Первый штрих лёг на бумагу легко и уверенно, словно искал это место так же долго, как и она сама. Это был не просто набросок улицы или кота под окном — это был набросок её новой жизни. В этом движении кисти не было страха перед чистым листом, который ещё недавно парализовал её в тесной, прокопчённой комнате на Нижнем Ист-Сайде. Здесь, в этом золотом потоке света, прошлое не исчезло, но оно перестало быть клеткой. Оно стало фундаментом. Роза рисовала, и вместе с каждым новым штрихом Гринвич-Виллидж принимал её в свои ряды — не как бедную девушку из трущоб, а уже, как художника, который наконец-то нашёл свой свет.
Глава 15. Человек, которому нечем платить за терпение
Нью-Йорк, Пятьдесят восьмая улица. Январь — октябрь 1914 года.
Мистер Доббс появился без предупреждения — в четверг, во второй половине дня, когда Кэл сидел в библиотеке с Карром и разбирал квартальный отчёт по кливлендскому заводу. Харрисон доложил сдержанно: “Мистер Доббс, сэр. Говорит, что по давнему делу”.
Кэл велел Карру подождать в соседней комнате и принял детектива. Доббс вошёл, снял шляпу, сел на предложенный стул и положил на колени тонкую папку. Кэл смотрел на него без выражения.
— Итак, прошёл почти год, — сказал он. — С нашего последнего разговора. Полагаю вы пришли с хорошими новостями?!
— И да, и нет, сэр.— Ответил Доббс. — Именно поэтому пришёл лично, а не прислал вам отчёт письмом.
— Тогда говорите.
Доббс открыл папку. Внутри было несколько листов — рукописных заметок, несколько вырезок из газет, один рисованный план какого-то квартала.
— Я начал со стандартного, — сказал он. — Иммиграционные записи “Карпатии” — всех пассажиров, которых она подняла из воды, включая тех, кто проходил под третьим классом. Там нет Розы ДеВитт Бьюкейтер. Нет и в официальных списках погибших — то есть тех, чьи тела были опознаны. Она числится “пропавшей без вести”, как вы и сказали.