— Он умер?
Роза поставила папку с рисунками Войцика на пол.
— Почему вы спрашиваете?
— Потому что живых так не рисуют. — Краузе снова посмотрел на портрет. — Живых рисуют, стараясь поймать момент. Тут другое. Тут видно, было желание— сохранить. Это чувствуется.
Роза ничего не ответила. Это был, пожалуй, самый точный разбор её работы из всех, что она слышала, — включая сдержанные похвалы Абрамовича. И именно поэтому он ей не понравился. Что-то в том, как этот человек смотрел — сначала на портрет, потом на неё — вызывало у неё лёгкое, необъяснимое беспокойство. Не страх. Просто беспокойство. Как когда чувствуешь сквозняк, но не понимаешь, откуда он идёт.
— Меня зовут Феликс Краузе, — сказал он, подходя ближе. — Я занимаюсь торговлей — импорт, экспорт. Немного — коллекционирую. Немного — помогаю художникам, которых считаю достойными.
— Роза Доусон, — сказала Роза.
— Я знаю. Абрамович рассказывал. — Краузе посмотрел на её руки, лежащие на коленях. Роза заметила этот взгляд и почему-то убрала руки. — У вас ещё есть работы? Кроме тех, что висят здесь?
— Есть.
— Я хотел бы посмотреть.
— Это можно устроить через господина Абрамовича.
Краузе чуть улыбнулся — уголком рта, едва заметно. Улыбка была вежливой, но в ней читалось что-то, что Роза не сразу смогла определить. Снисхождение? Нет. Скорее — терпение человека, который привык получать то, чего хочет, и при этом не торопился.
— Конечно, — согласился он легко. — Через Абрамовича.
Он ещё немного постоял, купил одну небольшую работу — не её, а морской пейзаж другого автора — и ушёл. Роза смотрела ему вслед и не могла понять, почему этот визит оставил у неё на душе что-то похожее на остаточный привкус чего-то слишком сладкого.
Глава 8. Непристойное предложение
Абрамович за ужином — ( он иногда приглашал Розу к столу, когда она задерживалась до вечера), — сказал о Краузе несколько слов.
— Богатый человек, — сообщил он, намазывая масло на хлеб с той аккуратностью, которая говорит о человеке, пережившем голодные времена. — Сам из Гамбурга, двадцать лет в Нью-Йорке. Торгует тканями и ещё кое-чем. Коллекционирует картины известных и не очень художников, имеет намётанный глаз на, то что сейчас можно купить задёшево, а через несколько лет продать по двойной цене. Несколько домов имеет. Жена умерла пять лет назад. Детей нет.
— Он раньше приходил к вам?
— Раза три. Купил пару вещей. Серьёзный покупатель — платит, не торгуется.
— Он спрашивал обо мне?
Абрамович взял кружку с чаем. Чуть помолчал — ровно столько, чтобы Роза поняла: вопрос не застал его врасплох.