— Немного. Спросил, кто рисует портрет молодого человека. Я сказал — вы. Спросил, давно ли вы работаете. Я сказал — второй год. Больше ничего.

— Он хочет посмотреть мои работы.

— Я слышал. — Абрамович помолчал. — Краузе — человек с деньгами и вкусом. Это редкое сочетание. Если он захочет купить несколько ваших работ, это будет хорошо.

— Да, — сказала Роза. — Конечно.

Больше они об этом не говорили. Циля принесла ещё хлеб, разговор перешёл на другое, и Роза ушла домой в девятом часу, прошагав полтора мили по тёмным улицам, мимо фонарей, мимо шумных таверн. Дома она зажгла керосиновую лампу, поела хлеба с остатками картофельного супа, который с утра стоял на плите, и легла. За окном шумел ветер. Где-то хлопала незакрытая ставня. Сосед снизу кашлял — долго, надрывно, с тем характерным свистом, который Роза научилась узнавать и который пугал её: так кашляют, когда в лёгких уже поселилось что-то нехорошее. Она закрыла глаза и постаралась думать о завтрашнем рисунке — о том, как ляжет свет, какой угол выбрать, что оставить, а что убрать. Это помогало засыпать. Мысли о красках и линиях были мирными, предсказуемыми. Они не уходили в черноту. Почти не уходили. Краузе появился снова через неделю. На этот раз он пришёл специально к ней — предварительно договорившись с Абрамовичем, как и было условлено. В пятницу, в три часа дня. Роза принесла в галерею папку с последними своими работами — двенадцать листов, разных по размеру и сюжету. Краузе смотрел молча, неторопливо. Перекладывал листы бережно, придерживая за края, что само по себе говорило о привычке обращаться с бумагой правильно. Роза стояла чуть в стороне и наблюдала за его лицом — профессиональная привычка, которую она приобрела ещё в первые месяцы, когда поняла, что лица людей рядом с её работами сами по себе достойны быть рисунком. Его лицо не выдавало многого. Хорошо тренированное лицо человека, который вёл дела и умел не показывать, что именно его интересует. Но пару раз — у рисунка с рассветом над Ист-Ривер, и ещё раз у небольшого портрета миссис Левин — что-то в его глазах изменилось. Самую малость. Роза это заметила и мысленно отметила.

— Сколько? — спросил он наконец, подняв взгляд.

— Это нужно обсуждать с господином Абрамовичем, — сказала она ровно. — Я продаю через него.

— Я понимаю. Я спрашиваю приблизительно — чтобы понять порядок цен.

— Небольшие работы — от доллара до двух. Портрет Джека — пять.

— Портрет Джека, — повторил он. — Это имя молодого человека?

— Да.

— Хорошее имя. — Краузе снова посмотрел на портрет на стене. — Я куплю его.