— Ночью? — уточнил Джек.
— Всегда ночью, — сказал Эстебан. — У таможенников тоже есть дети. Им тоже надо спать.
— Понятно.
— Ты умеешь ходить под парусом ночью?
— Карлос учил. Справлюсь.
— Если не справишься — ищи бухту сам и объясняйся с моими людьми сам. Я ничем помочь не смогу.
— Я справлюсь.
Эстебан смотрел на него ещё секунду. Потом кивнул.
— Послезавтра. На рассвете — выходишь.
Джек рассказал Карлосу — не всё, но достаточно, чтобы он понял о чём идёт речь. Старик выслушал, помолчал.
— Лодку возьмёшь, — сказал он. — Я доверяю Эстебану, пока он ведёт себя честно. Ты меня понял?
— Понял.
— Если что-то пойдёт не так — возвращайся сюда. Не к Эстебану, не к его людям. Сюда.
— Я понял.
Элена ничего не сказала. Только дала ему с собой еды на два дня и проверила его руки и ноги в последний раз. Он вышел на рассвете — в четыре утра, когда звёзды ещё горели и горизонт только начинал светлеть на востоке. “Санта-Элена” шла хорошо — ветер был попутным, мягким, без сюрпризов. Джек сидел на корме и правил парусом, иногда посматривая на звёзды, ориентируясь по тем, что показал ему Карлос. Это было красиво — он не мог не признать этого. Открытое море ночью, когда вокруг только вода и небо и нет ничего лишнего, — это было то, о чём он в другой жизни, наверное, захотел бы нарисовать. Дон Фелипе оказался маленьким, пожилым человеком с добродушным лицом и полным отсутствием интереса к тому, кто именно забирает ящики. Он показал склад, помог погрузить ящики и пожал Джеку руку с видом человека, завершившего обычную рабочую сделку. Джек вышел в море снова — уже с грузом. Лодка осела, шла медленнее. Он пересчитал время и понял, что идёт с запасом. Ровно в полночь был у побережья Пуэрто-Рико. Бухту нашёл со второй попытки — первая оказалась не той, но он не запаниковал, а просто прошёл вдоль берега дальше, считая выступы скал так, как описал Эстебан. Люди в бухте были двое — молчаливые, тёмные силуэты. Они забрали ящики, сунули Джеку что-то в руку и исчезли, как будто их и не было. Он посмотрел на то, что дали. Это были деньги — несколько монет и бумажных купюр. На ощупь, в темноте, он не мог определить сколько. Сложил в карман и пошёл обратно к лодке. На рассвете он был у острова. Карлос стоял на берегу и ждал.
— Всё в порядке, — сказал Джек.
— Хорошо!— ответил Карлос.
Вечером пришёл “Сан-Мигель”. Эстебан спросил только:
— Ящики дошли?
— Дошли.
— Проблем не было?
— Бухту не сразу нашёл. Остальное — без проблем.
Эстебан кивнул. Это был его способ сказать “хорошо”.
Глава 12. Время возвращаться
Деньги за первый рейс были скромными — четыре доллара. Джек пересчитал их в темноте хижины и понял, что это мало. Но это было начало, и он знал разницу между “мало” и “ничего”. Следующий разговор с Эстебаном произошёл через две недели. На этот раз контрабандист подошёл первым — что само по себе было знаком.