Одна из лучших в этом сезоне, — сказал Абрамович, подходя. — Молодая художница. Работает здесь второй год — нет, уже третий, если считать.— Молодая? — Руфь повернулась к нему.— Двадцати с небольшим. — Абрамович снял очки, протёр стекло. — Вы знаете, у неё особый взгляд на рисунки. Умеет останавливать то, мимо чего большинство людей проходят мимо. Это редкость.— Как её зовут?— Роза Доусон, — сказал Абрамович. Просто, без интонации. Руфь стояла неподвижно. Колокольчик над дверью снова звякнул — вошли двое, молодые, явно не за покупкой, просто посмотреть. Абрамович повернулся к ним. Руфь смотрела на работу. На маленькую подпись в нижнем углу: Р. Д. 1914.Роза Доусон. Роза... Доусон.Сердце в груди вдруг ударило так сильно, что она положила руку на край рамы — совсем легко, только чтобы что-то держать. Потом убрала руку. Выпрямилась. Это ничего ещё не значило. Совсем. Это могла быть любая Роза с любой фамилией. Доусон — обычная американская фамилия. Это было совпадение. Просто совпадение.Но её руки в перчатках похолодели, и в голове стучало одно: Роза. Доусон. Художница. Двадцати с небольшим лет.— Скажите, — обратилась она к Абрамовичу, когда он вернулся, — а эта художница... она сейчас работает с вами?— Время от времени приходит, — сказал Абрамович. — Приносит работы. Иногда помогает в галерее.— У неё рыжие волосы? — спросила Руфь. Голос вышел ровнее, чем она ожидала. Абрамович посмотрел на неё с лёгким удивлением.— Да, — сказал он. — Рыжие. А вы её знаете?Пауза — очень короткая, почти незаметная.— Нет, — сказала Руфь. — Просто мне описывали её работы. Упоминали внешность. — Она улыбнулась — легко, светски. — Я, пожалуй, возьму вот эту маленькую работу — с видом улицы. Сколько она стоит?Она уходила из галереи с небольшим свёртком под мышкой и с тем особым ощущением в груди — тяжёлым и острым одновременно, — которое бывает, когда что-то важное стоит прямо перед тобой, и ты его уже почти видишь, и не знаешь ещё — радоваться этому или бояться. На улице она остановилась и медленно, глубоко вдохнула холодный октябрьский воздух. Роза Доусон. Рыжие волосы. Двадцати с небольшим лет, Художница.Руфь смотрела на серое небо над Бауэри-стрит — на облака, на шум улицы, на обычный октябрьский Нью-Йорк, который шёл мимо и ничего не знал.Потом взяла экипаж и поехала домой. Всю дорогу думала, держа свёрток на коленях, — с той особой, выстраданной осторожностью человека, который уже обжигался на надежде, — о том, что делать с тем, что она, возможно, только что узнала!?

Глава 17. Город, который не замечает тебя

Глава 17. Город, который не замечает тебя