— Сидит такой, — подхватил я понятливо, — сыто отдувается, и всех мыслей — об том, как прихватить минуточек сто здоровой дремы.

— Устал, болезный, совсем из сил выбился, — это снова вступил Кацман, пугающий меня сегодня жутковатой своей человечностью. — А тут ты с своим кланом.

— Понял, не дурак, — вздохнул я.

Тяжелую дверь присутствия я — с некоторой натугой — распахнул в девять часов три минуты. Открыл, прошел, проследовал. Там меня уже ждали: то есть — нет.

Пришлось посидеть в коридоре, дождаться, пока письмоводитель… Или как они там называются? Короче, пока чиновник напьется утреннего чаю. Недолго, самую малость. Минут около сорока.

— Здесь, молодой тролль, вам не там! — возмутиться мне не дали.

Иначе о привычке к утреннему чаю, о самом чиновнике, о его начальстве и родителях, об отношениях, в каковых Ваня Йотунин состоял со всеми, перечисленными выше, я бы высказался обязательно. Хоть душу бы отвел.

Промокашки вы чернильные, через зеленое сукно да в бронзовый прибор! Ругаться все еще хотелось, но теперь я понимал точно: нельзя. Этот, который рыцарь пера и печати, стал бы работать медленно — или перестал бы вовсе!

— Опять же, там не оно! — в тон ответил я.

— Именно, — неизвестно чему обрадовался чиновник, и дело, вроде, пошло быстрее.

— Так, давайте по порядку, — строго блеснули круглые стекла в золоченой оправе. — Заявление главы клана!

— Здесь, — ответил я. — И две копии.

— Не торопитесь! — осадил меня владыка присутствия. — Две копии заявления главы клана, заверенные столоначальником управления по делам кланов и коллективных дворян!

— Здесь, — я старался быть односложен, а то мало ли.

— Свидетельство о ликвидации, — чиновник замялся. — А, нет. Не требуется. Вот! Справка о составе клана на момент подачи заявления!

— Имеется, — нужный документ лег на столешницу — слева от заявления и обеих его копий.

Прошло восемнадцать минут, благо, часы висели на стене за спиной моего визави: левее и ниже портрета Государя Императора, Всея пойди пойми чего Владетеля, и прочая, и прочая.

Сам Его Величество все это время взирал на нас обоих грустно и с недоумением, как бы говоря всем своим видом: «вот ведь, какой ерундой приходится заниматься некоторым!».

— Квитанция об уплате гербового сбора! — оппонент посмотрел на меня с видом торжествующим: будто сказал глазами нечто вроде «а вот квитанции-то у вас и нет!»

Как оказалось, мне показалось — просто чиновник, как и всякий живой человек обрадовался: тягомотина выкладки документов, наконец, закончилась.

Выкладка! Надо же, до меня только что дошло — то же слово, которым мы в ином мире называли размещение документов на эслектронном служебнике. Оно, слово, выросло именно отсюда: годы, технологии, сильная архивная магия и суть термина, оставшаяся неизменной.