Лаокоон, служитель культа

[От героя. Сервитут Казнь. 4 июля 1985 года, четверг.]

Битва была вчера: утро мирного дня мы встретили в моем болотном замке.

Четверг — день, так-то, рабочий, но не в этот раз: начальство успело обрадовать меня тремя днями отпуска. Видимо, в благодарность и ознаменование, или как-то так.

— Теперь давай так, чтоб по чесноку, — потребовал Зая Зая.

— Я горбатого не леплю, — воззрился на друга в недоумении, сам же попытался на ходу понять, о чем проболтался — или в чем белый урук разобрался сам.

— Я не о том, — покачал головой орк. — Я общем смысле. Ты ведь слышал мой рассказ, теперь твоя очередь — интересно же, блин!

Деваться мне было некуда. Вздохнул, кивнул, открыл рот. Рассказал все, как было — или почти так.

— Нормально, чего, — согласился Зая Зая, дослушав. — Не герой, но тоже.

— Герой у нас ты, — позавидовал я. — А я так, товарищ героя.

— А чего, товарищ Йотунин, — порадовался орк. — Звучит!

«Знал бы ты, — подумал я, — как оно звучит на самом деле…»

— Ну да, — что-то сказать было надо, и я сказал. — Заместитель героя. Так, на всякий случай, пока тот не оседлал волшебного кита… Кстати, как он там?

— Он там — кто где? — удивился белый урук.

Он был занят делом: подметал пол. Видели когда-нибудь, как это делает черный урук, пусть даже и белого цвета? Что вы, какой комизм, сплошное превозмогание!

Орк махал метлой остервенело, изо всех уручьих сил. На моих глазах рождался подвиг — или легенда о подвиге: пыль и мелкий сор, неведомо откуда взявшиеся в довольно чистой комнате, будто испарялись под ударами прутьев — ничего не поднималось, не клубилось, не стояло в воздухе.

— Твой кит, — шуршание метлы не мешало: я умею говорить намного громче. — Бурый кит.

В виду, конечно, имелся запрещенный Серый Волк. Транспорт героя, как раз сказочный! И да, о запрете я знал, потому и говорил иносказательно — мало ли, что.

— А, — понял орк. — Водокач! Ничего, он умный, сам доплыл. Или дошел?

— Корабли — ходят, — поделился я древней мудростью иного мира. — Или суда. Животные, вроде, плавают, даже хтонические.

— Хорошо, значит, доплыл, — покладисто согласился мой приятель. — Доплыл, закопался. Все равно буду знать, где он залег, если что: гнездо-то одно!

Урук закончил подметать. Стало чище, метла отправилась в ту же самую подсобку, из которой была извлечена.

— Хотя, — уточнил легендарный уборщик, — лучше бы никакого «если что» не случилось.

— Это уж как водится, — кивнул я.

Люблю кивать, когда согласен. Соглашаться — если по делу — люблю тоже.

— Надо было тебя тоже записать, — урук завершил уборку тем, с чего следовало начать: распахнул дверь и пару окон. — На машинку эту твою. Дорогая штука! Где взял, кстати?