— На работе, — я поднялся с дивана и покинул сцену — вышел на крыльцо.

— Уволок, или так? — сцена отказалась меня отпускать: Зая Зая вышел следом.

— Или так, — почти не соврал я, умолчав о том, что позаимствовал диктофон в совершенно иных целях. — И вообще, знаешь, зачем это все, машинка, запись?

— Я знаю, зачем оно! — обрадовался урук. — Для точности, чтобы ничего не забыть и не переврать.

Да, все верно. Мне нужно было знать о том, как все было, и как можно ближе к тексту.

Кстати, о тексте: звуковая запись позволила еще и не ломать глаза об недопольский письменный язык.

— Не будем, — решил я, — тянуть Водокача за хвостовой плавник. Займемся делом!

— Ура! Поработаем! — урук-хай потер руки.

Я вспомнил недавний разговор — тот, когда орк жаловался на безделье, пусть и мнимое. Да, пожалуй, «поработать» — самое то, что ему сейчас нужно, и мне — тоже.

— Трудиться будем не просто так, — мне надоело стоять на крыльце, и я двинулся по тропинке — меж больших яблонь к бревенчатому домику бани. — Надо создать тебе светлый образ!

— З-зачем? Ч-чего сразу с-светлый?

Приходилось ли вам видеть черного урука так, чтобы он заикался?

Вот и мне не приходилось и не пришлось: потому, что заикаться Зая Зая и начал, и закончил в момент, когда я на него не смотрел — он шел следом.

— Потому, что ты и сам белый, — я обернулся к другу и почти уткнулся в него нос к носу — орк даже шагнул назад. — К тому же, когда чудит черный урук…

— Получается обязательно опасная херня, — перехватил мысль тот, на кого она была обращена.

— Вот, ты и сам все понимаешь. Если этот урук — белый — как ты, то опасная херня предстает милым чудачеством.

— Цвет решает, — согласился черно-белый орк.

Если честно, я забыл, зачем мы сюда вообще пошли. Была же какая-то цель! Ухватил мысль за хвост — но меня прервали.

Явился старик Зайнуллин — хорошо, что не во плоти, так, призрачно.

— Начальник, — сказал он вместо того, чтобы поздороваться.

— Внимательно, — я напрягся.

Пожилое умертвие не любит проявляться самостоятельно, без вызова. Говорит, тратится слишком много его мертвецких сил…

Врёт. Это привычки, заведенные при жизни, переносятся на осколок живой когда-то личности.

— МНОС, — мертвец попытался меня заинтриговать.

— У нас гости? — сложно было не догадаться.

— Их двое, — ответил призрак. — Один из них — посторонний черный урук.

— Опа, — Зая Зая то ли обрадовался, то ли напрягся. — Драться?

— Слабый закос, — я решил: хватит потакать привычке моего друга делать все по-простому. — Давай нормально.

— Тогда я пошел, — согласился белый урук, — только кувалду-то я того, сломал. Возьму грабли!