Грамотное общение, социальные связи, сила — почти исключительно грубая, физическая. Особенно связи — без них никуда во всех мирах! Все методы шли в дело — только не колдовство.

Раньше магия для меня была — как воздух. Всякий взрослый человек колдует как дышит! Здесь это попросту было опасно. Особенно для такого, как я. Особенно, если владеешь всеми стихиями сразу, если вы понимаете, о чем я, плюс еще некромантия.

Главное волшебное правило никуда не делось: чтобы колдовать, нужно колдовать! Надо, обязательно надо устроить что-нибудь этакое, по-волшебному! Только следы замести заранее, в несколько ложных слоев.

Вы спросите: причем тут Таня? А вот причем.

Вано Сережаевич — если допустить саму эту ситуацию, вполне себе невероятную — уже что-нибудь бы, да наколдовал.

Скажем, превратил бы Таню в женщину народа к’ва. Или человечку в карлу… Гному. Или заколдовал бы ее иначе — скажем, чтобы бунт девичьих гормонов прошел сам собой! Кстати, а вдруг и правда — пройдет?

«Ну нет же, уазро ахалгарда хар! *», возразил мысленно кто-то мудрый внутри меня самого.

[*Сам же понимаешь! (к’ва)]

Меня ждала новая встреча: и менее радостная, и более нужная.

Адрес, названный мне Гвоздем по телефону, никаких воспоминаний не вызвал — просто потому, что в той Казани звучал совершенно иначе: и название улицы, и номер дома. Центр и центр — не так далеко от Горгонзолы, и совсем рядом с Лысой Горой, на которой не оказалось университета, зато нашлось кое-что другое… Впрочем, о последнем как-нибудь позже.

— Во! — сообщил мне Гвоздь вместо приветствия. — Зырь!

Глядеть полагалось на алхимического вида аппарат, металлически блестящий округлым боком сквозь толстое стекло.

— Солидно, — согласился я, сам пока не зная, с чем. — Масштабно. А что это?

— Если в целом, то дом Кекина, нах, — обрадовал меня снажий головорез. — А так — пиво! Вон же, вы-вес-ка, ять!

«Pivovarnya na payakh Tupkoff I Synovja». Прочитать удалось с первого же раза. Расту!

Дом купца первой гильдии Кекина оказался на том же самом месте, где я привык тот наблюдать лет сто своей прошлой жизни, или даже дольше.

Не поручусь за улицы и другие дома, но вот само здание… Я ведь говорил, что тролли идеально чуют лей-линии? Это от сродства с магией земли.

В смысле — не говорил? Чтобы я — и не похвастался?

Жизнь обрела чуть больше смысла: такие привязки напоминают мне о том, кем я и был когда-то, и остался сейчас!

— Нам, типа, внутрь? — уточнил я, хотя табличку видел отчетливо, и адрес совпадал с названным.

— Там, — пояснил снага, с натугой открывая тяжелую, дубовую, черной бронзой обитую, дверь, — и поговорим, нах!