А потом идущий позади Слуга остановился и начал оборачиваться.

Может быть, он заметил какое-то движение.

Может быть, просто решил посмотреть на посадочный модуль «Орла» с другой стороны.

Может быть, он даже не увидел бы нас, накрытых тенью «Орла».

Но я подозревал, что его зрение куда совершеннее человеческого.

Я оттолкнулся — ботинки послушно отлипли от металла, — и прыгнул к Слугам.

Прыжок вышел слишком высоким, я не мог полноценно приспособиться к силе тяжести. Я хотел опуститься рядом с ними, а вместо этого летел над головами Слуг.

Но в руках моих была длинная шпага — и я ударил, изогнувшись и потянувшись вниз. Ударил прямо в лицо повернувшемуся Слуге, одному из тех, что и на Земле шёл, замыкая процессию.

Шпага казалась совсем невесомой.

Я увидел, как расширяются его глаза, как открывается рот…

А нам удалось их удивить!

Клинок прошёл сквозь воздушный пузырь (я до последнего ждал, что какая-то сила отразит удар) и рассёк голову Слуги.

Будто арбуз…

Брызнуло красным и серым — мгновенно выцветающим, превращающимся в клочья, похожие на серую вату, едва кровь и мозги выносило за пределы воздушного пузыря. Голова Слуги развалилась на две части. Меня будто потянуло вниз, вслед за движением вмиг потяжелевшей шпаги.

Я пролетел над головами Слуг, кувыркнулся в воздухе и опустился метрах в пяти перед ними, словно так и было задумано. Едва коснувшись камня, подошва ботинка прилипла к нему, костюм затвердел на миг, гася движение.

Всё это заняло какие-то неуловимые секунды.

Я стоял с одной стороны от Слуг, с другой замерла Милана, спрыгнувшая куда более осторожно.

Алекс и второй парень смотрели на меня, Ника развернулась к Милане. Та стояла с поднятой шпагой, но нанести удар не спешила.

Тот, кого я убил, медленно, будто в воде, опускался на лунный грунт. Окружавший его воздух улетучивался: странно, пузырями, похожими на мыльные, которые уплывали в сторону и лопались, рассеиваясь. Лишённое скафандра тело Слуги выцветало буквально на глазах. Синяя рубашка становилась белёсой, тёмно-серые джинсы, напротив, чернели. А тело обретало серо-коричневый оттенок, почти неотличимый от лунной породы, топорщилось проступающей сквозь кожу изморозью.

Вакуум творит странные вещи.

— Ты меня поразил, Максим! — воскликнул Алекс. Голос у него был спокойным и даже дружелюбным. — Ну ты силён, бродяга! Браво! Переговоры?

Если бы я не помнил, как у моста он убеждал меня, что они хотят лишь поговорить…

Если бы нас не похитили.

Если бы меня не заразили.

Если бы я не слышал их разговора.

Я покачал головой.

— Тварь жива? — спросил Алекс.