– Нет! По истории архитектуры.
– Совсем нас забросила. Идем, возьмем тебе чего–нибудь выпить.
– А что есть? – сразу интересуюсь я, мысленно остановив свой выбор на какой–нибудь сладкой газировке.
– Все есть. Шампанское... мартини... Хочешь?...
– Газировку со льдом, – отвечаю я и осекаюсь, когда вижу, как из дома навстречу нам выходит Миранда.
От неожиданности и внезапности я едва не сбиваюсь с шага и не запинаюсь о порог. Каро, делая вид, что не видит ее, пытается протащить меня мимо в дом, но Миранда хватает второй локоть, разворачивает меня лицом к свету и изумленно широко улыбается, словно видеть меня – для нее самое приятное событие сегодняшнего вечера.
– Кира?... Вот уж сюрприз!
– Взаимно, – проговариваю тихо, – Я думала, ты давно уехала.
– Вот никак не соберусь!... Так не хочется вас оставлять, но надо!... Послезавтра самолет.
Я смотрю в ее жизнерадостное, улыбающееся лицо и чувствую безотчетную стойкую неприязнь на интуитивном уровне.
– Скучаешь по Денису?... склоняет голову набок и сводит брови домиком, – Ну – ну... не надо... Данилов он такой, умеет зацепить за живое.
– Ты о чем?
Каро теряется в доме. Мы с Мирандой остаемся вдвоем.
– Ни о чем, – отвечает она негромко, – Я знаю, как тяжело иногда отпускать того, к кому успела привязаться.
– Мы не расстались.
Из горла Миранды вырывает смешок, а потом она, округлив глаза, начинает заливисто смеяться.
– Кира!... Девочка, он что, до сих пор морочит тебе голову? Лето закончилось, а он все никак не уймется?
– Что ты несешь?... – выдыхаю, качнув головой.
– Что не так детка? – усмехаются ее губы, – Мы развлекли Рокотовых. Рокотовы развлекли нас.
Невидимая рука хватает за горло, едва не лишая самообладания, но я собираю всю свою волю, все свои силы в кулак и, обхватив тощую руку Миранды выше локтя, подтягиваю ее к себе.
– За что ты мстишь мне?
– Кто?... Я?... – изумляется вполне натурально, – Я нет... я не мщу.
– За то, что тебя никто не хочет? За то, что ты не можешь зацепить внимание парня дольше, чем на пару недель?...
На нас падает тень, а следом раздается напряженный голос Артема.
– Что тут происходит?
– Ничего, – бросаю, не оборачиваясь, и обращаюсь к его временной подружке, – Так я в этом не виновата. Проблема в твоей голове и в том, что у тебя под юбкой.
Миранда становится абсолютно белой, а серые рыхлые тени и вовсе придают ей вид покойницы с перекошенным яростью лицом.
– Скажи своей сестре, чтобы убрала от меня руки! – шипит она, дергая плечом, – У меня синяки будут!
– Кира...
Но я только усиливаю хватку, чтобы они наверняка появились.