Девчонка начинает дрожать. Оттопыривает попку и тихо стонет за прикушенными губами. Я утробно рычу, потому что так сладко мне не было ещё ни с кем. Откуда мне было знать, что так бывает.
– О, Господи!... О, господи! – начинает причитать Кира тоненьким голосом, – Денис, я сейчас умру!...
– Умирай... я воскрешу...
– Вот черт!... Вот черт!... – выкрикивает она, замирает, внезапно выпав из процесса и, пропустив судорогу сквозь тело, со стоном кончает.
Я отстаю всего на пару мгновений, придавливаю ее к стене и, выскочив в последний момент, сливаюсь на поясницу.
Глава 40
Кира
– Паша? – хмурит мама брови, – Это кто? Не помню такого среди твоих друзей.
Крутанувшись вокруг своей оси, я смотрю в зеркало, как красивыми волнами поднимается моя юбка.
Это новое платье, которое я берегла для особого случая. Сегодня мы с Даниловым идем на вечеринку, которую организовывает один из его друзей.
– Потому что это друг Артема, мам!... – восклицаю со смехом, – Ну, Паша Ферзев, помнишь?
– Кажется, да, – разглаживается ее лоб, – Значит, Тема там тоже будет?
Я киваю.
Скорее всего, будет, хотя я не могу знать этого наверняка. И скорее всего он сможет догадаться, с кем именно я туда пришла. Единственное, что меня может спасти, это присутствие на вечеринке Каро, которая собралась пойти туда с Сашей Корзуном, парнем из компании моего брата. Буду надеяться, что Теме будет не меня.
– Тебе нравится? – спрашиваю у мамы, поворачиваясь перед ней в платье.
– Очень красиво.
– Я хочу такое же!... – влетает в комнату Поля и с разбега запрыгивает на мою кровать, – Мама, давай купим мне такое же!
– Купим, – смеется она, подстраховывая ее во время кувырка.
– Ты ещё маленькая, чтобы быть такой же красивой, как и я, – поддразниваю ее.
– Нет!... – восклицает сестренка, – Я уже большая!... Я скоро замуж выйду!
– За кого? – спрашиваем с мамой в голос.
Решив, что сболтнула лишнего, Поля, хихикая, прячет голову под моей подушкой.
Через несколько минут, покрыв губы светло – розовым блеском, я выхожу из дома и усаживаюсь в нашу машину. Да, я снова еду с Георгием Петровичем, как принцесса, мать его, Монако. Девчонки привыкли, а вот остальные постоянно подкалывают.
– Вы знаете, – обращаюсь я к мужчине, – Я ведь могу ездить на такси.
Георгий Петрович, дернув белесой, нависшей над глазом бровью, недоуменно пожимает плечами.
– Зачем?... Мне за то, чтобы вас возить, зарплату платят.
Понятно, что ему все равно, кого и куда везти, а я вот злюсь, что из детской коляски папа сразу пересадил меня в машину с водителем, и даже не собирается ничего менять.