– Ты попала, Рокотова.
– Я?... – ахает, еле сдерживая смех, – Почему?... Тебе не понравились виды?...
– Я прождал тебя почти час и...
– Два! – перебивает язва, – Я ждала тебя целых два гребаных часа, Данилов. Самые паршивые... самые унизительные два часа в моей жизни!
– Мстительная маленькая сучка...
– Самодовольный говнюк с раздутым эго! – отбивает, усиливая подачу.
Оба замолкаем. Мне становится легче дышать, и ей, судя по высоко вздымающейся груди – тоже. Глаза блестят, на щеках алые пятна, яркие губы приоткрыты.
В моих штанах тут же просыпается жизнь. Болт наливается кровью и упирается башкой в жесткий шов джинсов. Опустив руку, расстегиваю ширинку.
– Что ты там делаешь? – сразу же замечает Рокотова.
– Ты не увидишь.
– Почему?...
– Потому что сегодня смотреть буду я.
Она краснеет ещё сильнее, но взгляда не отводит. Смотрит четко в глаза, давая понять, что не отступит.
– И... и что же ты собрался смотреть? – спрашивает тихо.
– Для начала... – съезжаю сниз по дивану, – Покажи грудь. У меня были планы на нее на сегодняшний вечер.
– Ого... планы?... Я думала, мы собирались смотреть закаты...
– Не заговаривай мне зубы, Кира!... Скинь с себя одеяло.
– Ну... – продолжает ломаться, явно для себя уже все решив, – Если ты настаиваешь...
В камере происходит какое–то движение, и через пару мгновений я вижу белую сочную плоть и торчащий розовый сосок. Приступ похоти вызывает новый прилив желания. Я запускаю руку в трусы и пережимаю ствол у основания.
– Потрогай его... – хриплю, едва узнавая собственный голос, – Кира... коснись его...
– Как?.... – ещё тише и уже явно смущенно, – Так?...
Прикасается к соску кончиками пальцев, отводя его в сторону, а потом прихватывает и немного оттягивает.
– Да–а–а–а–а... блядь!... Ещё!... Повтори ещё...
Рокотова сжимает грудь ладонью, а потом, на камеру облизав пальцы, трогает себя, оставляя влажные следы.
Сука... Это полный разъеб, потому что ничего более порочного, более возбуждающего до этого я не видел. Меня буквально скручивает в бараний рог от желания оказаться сейчас рядом с ней. Смести ее дерзость, забить горло стонами, вгрызться в плоть, подмять и... ебать, ебать, ебать...
– Рокотова... ты девственница?
– Я?... Я не буду обсуждать это по телефону...
– Просто скажи, да или нет! Мне надо!... – рублю я.
– Да, и что?...
– Я буду твоим первым... Буду трахать так, что ты никогда в жизни меня не забудешь.
Глава 33
Кира
Кадры меняются, и на экране снова Элли в своем сегодняшнем возрасте с устремленным на сложенные на коленях руки пустым взглядом.
Мое сердце обливается кровью. Маша незаметно смахивает слезинку. А Леся и Каро, лопая мороженое из одного ведерка, обе замирают в этот миг.