Не отрываясь от деликатесов, с трудом справляюсь с пуговицей и ширинкой на ее джинсах. Кира помогает ногами стянуть их вместе с бельем и снова скрещивает лодыжки на моей пояснице.
– Прямо сейчас, Кир... – шепчу, протиснувшись рукой между нашими телами и спуская штаны.
– Быстрее!... – просит, хныча и извиваясь подо мной.
Толчок и следующий за ним резкий рывок до основания. Голова едет так, как если бы меня огрели обухом по затылку. В глазах кромешная тьма, в венах бурлит наслаждение, и я рыдать готов от того, какие струны в душе оно задевает.
Тот самый спасительный глоток влаги; первый болезненно–сладкий вдох после удушья; кусок ароматного хлеба после смертельного голодания.
Я себя, сука, живым наконец–то чувствую.
– Дени–и–ис!...
Мое имя на ее устах как музыка во время животного пира. Я рычу, врезаясь в ее тело снова и снова. Ебу, ведомый самыми низменными инстинктами.
Она горячая подо мной. Смотрит так, что сразу веришь – любит. Без остатка и оговорок. И я тоже самое сказать хочу, орать в нее о своих чувствах, но все слова, в которые я мог бы облечь их, застревают в горле песком.
Дахание Киры разрывается в клочки, мышцы напрягаются и дрожат так, что я понимаю – она на финишной прямой к оргазму.
Толкнувшись до упора, я замираю на секунду и с оттяжкой повторяю выпад. Ее коленки, сжавшись, врезаются в мои ребра, спина выгибается в дугу, глаза закатываются. Губы шепчут:
– Господи... господи... господи...
А когда она открывает глаза, находит мой взгляд и отчетливо проговаривает: «Я тебя люблю, Денис», мой мир схлопывается до единственной точки, а в следующее мгновение озаряет вселенную белой вспышкой.
Я вжимаюсь лицом в подушку рядом с головой Киры и жду, когда тело пропустит серию сильнейших судорог и подарит мне ощущение невесомости.
Прихожу в себя гораздо позже. Губы Рокотовой гладят мое лицо и тихо – тихо шепчут:
– Ты, наверное, очень сильно любишь меня, Денис. Я... никогда бы не подумала, что ты способен на такие чувства.
– Ты скрутила меня в бараний рог, – хмыкаю тихо, скатываясь с нее, – У меня не было ни единого шанса.
– А я знала!... Я с самого начала знала, что ты влюбишься.
– Зря Рокот за тебя переживал. За меня волноваться надо было.
Кира смеется и утыкается носом в мою грудь.
Глава 55
Кира
– Что это? – спрашивает Денис, с трудом сдерживая смех.
– Где?... – изображаю наивное удивление и, подойдя, останавливаюсь за его плечом.
– Цветок? – смотрит на горшок с растением на окне.
– Да, цветочек. Не помню, как называется, у меня где–то записано. Я однажды зашла в цветочный магазин и увидела его на полке. Он стоял там один такой грустный и одинокий, что я не могла не купить его.