– Денис!... – восклицает его подружка и со смехом и обращается ко мне, – Я Миранда. Не обращай на него внимания. Мы выбирали эту куклу вместе. Прости, я думала, мы идем на детский праздник.
– Твой брат не предупреждал, что ты подросла, – усмехается Данилов, быстро коснувшись верхней губы кончиком языка.
– Прид... – не договариваю вырвавшееся было оскорбление, – Придумать не могу, куда бы усадить вас.
– Мы не надолго, – предупреждает Миранда учтиво.
– Артем! – подзываю брата рукой, – Посади гостей за край стола, они не надолго.
– Я не голодна, – слышу тихий голос девицы.
– Девушке только бокал, – говорю Теме, – Она не голодна.
Когда я опускаюсь на стул, мое сердце стучит в висках, ушах и молотит в ребра. Щеки нещадно печет, и я чувствую себя стервой. Мама и папа не похвалили бы меня за такое поведение, но Леся, пихнув локтем в бок, шепчет на ухо:
– Я в шоке!... Думаешь, он специально?
– Я вообще не уверена, что он знал, что в пакете. Наверняка его Веранда выбирала подарок сама.
А Данилов... он стал ещё более конченным, чем я его помнила. Такое чувство, что год, проведенный в Штатах, он потратил на то, что оттачивал там умение выводить меня из себя.
– Ты ее знаешь? – спрашивает подруга тихо.
Я выпрямляю спину и вздергиваю подбородок. Немного втягиваю щеки, потому что они круглые и делают мое лицо детским, из–за чего мне действительно иногда дают меньше лет, чем есть на самом деле. Скосив на девицу взгляд, подмечаю все детали.
Она хороша, конечно, но ничего выдающегося в ее внешности нет. Прямой узкий нос, раскосые глаза, словно прапрабабка ее побывала в плену у татаро – монголов, и пухлый рот, который явно великоват для такого худого лица. Желая соответствовать стандартам, она видимо изнуряет себя диетами. И ради кого?... Ради конченного Данилова?
– Впервые вижу.
– На каком кладбище он ее откопал? – смеется Леся, очевидно желая поддержать меня.
Она знает, что был период, когда я была повернута на друге брата. Но прошло время, я повзрослела, поумнела, и теперь такие придурки, как он, меня не привлекают.
– Возьми, – сую ей куклу, вдруг осознав, что все ещё прижимаю коробку к груди, – Можешь забрать ее себе.
Глаза подруги вспыхивают интересом, а я тут же спохватываюсь.
– Хотя нет, я сама ее выброшу.
– Жа–а–алко!... – морщится она, – Может, я заберу?
– Дай сюда, – забираю у нее коробку и, обернувшись, ставлю ее на столик для подарков.
Артем, мой брат, тут же пересаживается поближе к Данилову и его подружке. Миранда протягивает ему руку через стол и, улыбаясь, так широко открывает рот, словно ловит им мух.