Наверное от этого, я тут же впал в банальнейшее оцепенение. Потому что, стоило Берии приблизится ко мне метров на двадцать, произошло сразу множество событий.

Сначала, из дома, а может из калитки возле дома напротив, непонятно, выскочил какой-то неприметный мужичок. По виду — типичный москвич из местных. Да только, справа от меня тут же раздались выстрелы. Чашников, опершись о крышу лимузина, начал садить в мужика из нагана, намереваясь, похоже, отстрелять весь барабан.

Но, в это же мгновение, слева от нас рвануло что-то очень и очень мощное. Настолько мощное, что повернув голову на взрыв, я потрясенно увидел, что трехэтажный дом, с телефонной будкой у стены, и плакатом на брандмауэре, слегка даже расширившись на мгновение, вдруг полностью сложился внутрь, опадая на обломки стен и улицу кусками крыши.

И тут же, с плоской крыши дома, стоящего за рухнувшим, по нам с Берией, заработал весьма серьезный, судя по звуку, пулемет. Как бы не крупный калибр.

Даже в моем впавшем в ступор мозгу, мелькнула мысль, что это враги ловко придумали. Дом, рухнув, полностью открыл маленькую площадь и оцепление для обстрела. И если б не мои супер-способности, и я, и Берия, тут же и кончились бы.

Нарком, к его чести, лишь только началась движуха, одним сильным, максимально неизящным прыжком, оказался рядом со мной. А потом повернулся лицом к пулеметчику, и снял пенсне. Пулемет, смолк, потом дал двойку уже в небо. А потом, я с изумлением увидел появившегося на крыше Ваню Петрухина. Тот наклонился, поднял, как какую то тряпку, пулеметчика себе к лицу, а потом небрежно отбросил. Демонстративно проведя себе по горлу ладонью, в смысле — холодный.

И тут меня прорвало. Я начал говорить, поминая всех богов, матерей, и прочих ипанатов, у которых в центре Москвы творится хер знает что со стрельбой и взрывами.

— Хороший у тебя дед был, Смайли. — сказал Берия не оборачиваясь- Русскому языку до тонкостей обучил. До самых нужных в жизни слов.

— Так вот как, товарищ Берия, вы видите окончание моего контракта?- я сообразил, что глава НКВД не только одаренный, но и в чем его способности.

— Не ссы, Борисов. — он надел пенсне обратно, и повернулся ко мне — На тебя моя одаренность не действует.

— Знаете, Лаврентий Павлович, мне даже проверять вашу честность не хочется. Ведь результаты такой проверки, будут уже не ваша головная боль. Пусть румынские пограничники с этим трупом возятся, да?

— Ты же сам теперь никуда не уедешь, Боб.

— Обязательно уеду!

— Предлагаю пари. — мы повернулись и пошли к подвалу, откуда я совсем недавно вышел- Как только тут чуть разгребем, я тебе предоставлю отпуск на месяц. Поезжай куда хочешь. Так вот, ты вернешься через две недели!