— У нас сейчас тоже самое?

— Не совсем. Недовольство в обществе пробовали гасить по-всякому. Элиты почти не причем. Людям дали возможности, доходы, Чемпионаты, Олимпиаду, и уважение всего мира. А они о Сталине мечтают.

— Слушай, ну почему⁈

— А он провалил все, чем занимался. Все результаты заменял пропагандой и расстрелами начальства. У нас таких любят. Чем больше просрал, тем больше обожествляют. У нас ненавидят власть, исполнившую обещания.

— Примеры в студию!

— Назови мне, Боб, самых ненавистных российских политиков.

— Ельцин, Гайдар, Чубайс.

— Именно! — Андрюха кивнул, и тоже достал сигарету — все, что люди от них хотели, когда митинговали в конце восьмидесятых, и когда толклись у Белого Дома, в девяносто первом, было исполнилнено в точности. Многопартийность. Частная собственность. Полные магазины, отсутствие очередей, джинсы, белые кроссовки уже немодно, хочу синие. И если заработаешь, купишь квартиру. И автомобиль в каждой семье, а не у избранных. Твари и подонки! Сделали все, что обещали. Меньше чем за десять лет, и без особых жертв.

— А со Сталиным то что?

— Не прикидывайся дураком, Союз развалился. До Сталина, в двадцатых, страна развивалась и жила. Но нет. Вдруг начались крики о страшной слабости СССР, и все для защиты дела революции. Под это дело, он сожрал всех политических противников, и создал государство- абрека. С голой жопой, агрессивного, голодного, но увешанного оружием. Да только абрек против нормальной армии не канает. И ее, эту армию, пришлось, по сути, создавать во время войны. Как раз бывшим царским генералам и их ученикам.

— Патриоты орут, что выхода не было.

— Кончай, Боб. В двадцатых, после введения НЭПа, в стране был устойчивый экономический рост. А наука? Капица стажировался у Резерфорда! В Кембридже занимались Гамов, Семенов, Харитон. А литература⁈ А искусство⁈ Маяковский, Булгаков, Платонов, Малевич, Шагал, Вахтангов, Мейерхольд, Таиров…при Сталине и близко таким взлетом не пахло. Одни придворные жополизы с агитками… А всему миру, в двадцатые, было категорически насрать на дикую северную страну, что вслед за многими свергла монархию. Но когда в Союзе пошли все эти дела, про создание, во что бы то ни стало, мощной наступательной армии, и прочие «Гремя огнем…». Тут уж войной запахло конкретно. А советской пропаганде завидовал даже Геббельс.

— Тоесть, ты, как все, настаиваешь на железной детерминированности истории…

— Какой смысл это обсуждать? К концу двадцатых СССР установил с большинством стран дипотношения. Были очевидные возможности, вырулить страну в нормальное общемировое русло, типа нынешнего Китая. Упустили, чего уж теперь. Так что давай, Боб, лучше выпьем. Твое здоровье!