— Пятьдесят миллионов долларов.

Снова поднялся шум. Общую мысль выразил тот же Туполев:

— За такие деньги, я вам, Михаил Иванович, лучшую в мире машину сделаю. И производство запущу.

— Ты, Андрей Николаевич, для начала сделай самолет, который не будет падать, незнамо от чего — буркнул Калинин, кажется, потихоньку раздражаясь.

Тут я подумал, как бы там, и что бы не говорили, но большевики в этой реальности- чуваки чоткие. А Туполев, при всем моем к нему уважении- выражает мнение не только свое, но оппонентов, что могут Калинину устроить гимор.

И тогда я, повинуясь непонятному даже мне порыву, достал свою самописку, взял чистый листок, и написал:

' Михаил Иванович! На реке Ирелях, в Якутии, располагаются крупнейшие в мире месторождения алмазов. С годовым объемов добычи в половину мирового. Хватит на любой завод, Инфа- 100%'.

Встал и положил это листок перед Калининым.

Он прочитал его. Потом перечитал еще раз. Мелком взглянул на меня, и отвернулся. Публика с напряжением, и некоторым интересом затихла. Уже поняли, что Калини получает от меня бумаги, из которых потом всем отсыпают люлей. Но Михаил Иванович повернулся снова к Туполеву и сказал:

— Я понял, Андрей Николаевич. Ты, на КБ при новом заводе, идти не хочешь.

— Это почему это? — попался Туполев. И все, кто был в кабинете, засмеялись.

То, что происходил дальше, какой-нибудь тупица, почему-то называющий себя демократом, в девяностые, называл бы не иначе как геноцид авиаконструкторской мысли страны, в исполнении бездушного сатрапа.

Потому что заговорил Каганович, и огласил как раз структурные мероприятия по повышению эффективности авиастроения. Коротко говоря, — всех разогнали и укрупнили. Причем у Туполева, вроде как случайно, забрали аж четыре отдела.

Глава одного из них, товарищ Петляков — тихий и застенчивый мужик, старавшийся держаться максимально незаметно, и возглавил КБ вновь создаваемого завода. С напутствием подумать, как улучшить его новую машину, используя доступ к американским и английским технологиям. В этом месте Туполев опять попробовал возбухать, но его заткнули.

Я в авиации, как свинья в апельсинах. Но мой опыт говорил, что тут, сейчас, без всяких посадок и высосанных обвинений, выруливают советскую авиацию на качественно, и принципиально другой путь. Судя по всему, более рациональный и прагматичный.

Потому что прощаясь, Калини, пообещал товарищам настоящие конкурсы, а не вот эти ваши, междусабойчики, товарищ Туполев.

Потом я дождался, когда кабинет покинут авиаторы. По отработанной схеме, за спиной Калинина, дошел с ним, Кагановичем и Трифоновым до выхода.