Подошёл сзади и заглянул через плечо. Константин Симонов вспоминается мне как военный автор трогательного стиха ' Жди Меня'. И, кажется, он сочинил суровый текст «Убей Его!». А вообще, он вроде бы писатель.

Но тут были, вполне лиричные стихи, про женщину, что ушла, и еще какие то. Насколько я понял — вполне зрелые и красивые.

Не прекращая трещать машинкой, лишь изредка заглядывая в текст, Розенгольц рассказывала, что в воскресенье, она и Мишка, решили не идти слушать поэтов. Ходили в сад «Эрмитаж». Там, на танцах, играет оркестр Дунаевского. Так жаль, Боб!

По Иркиным ответам, на мои ленивые, поначалу, расспросы, я понял, что и здесь есть, что-то типо «Бродячей Собаки». Там тусуются поэты, и презентуют со сцены свои нетленки, коллегам по цеху и праздной публике, заглянувшей на огонек.

Увидев мой неподдельный интерес, не сходя с места, она предложила туда сходить сегодня же вечером.

— Позову Мишку и кого –нибудь из девчонок, что бы тебе не скучно было. И пошли. Давай?

На мой кивок, она выдернула бумажки из пишмашинки, аккуратно сложила копирку, исполнила мне в щеку чмок благодарности, и пообещала позвонить через час, чтоб условится о точном времени и месте. И умчалась.

Дальше день тянулся как обычно. Разве что, я сходил в библиотеку, и попросил Отто Яновича, старого большевика — архивариуса Особой Папки, сделать мне справку по Ягоде Генриху Генриховичу. Я постоянно прошу у него самого разного рода справки для Калинина, так что он не удивился. Пообещал к завтрашнему дню подготовить…

Калинин отбыл во МХАТ около семи. Вежливо кивнул мне на прощание, так и не сказав ни слова. Проводив взглядом ордер, я, не заходя обратно, прошел Кремлем. Вышел к Манежной, перешел снимаемые трамвайные пути, мимо гостиницы «Москва», вышел на угол Тверской и Охотного Ряда. Ирка, с женихом и подружкой, должны вот-вот быть.

Иркин парень, улыбчивый вихрастый здоровяк, с ямочками на щеках, подал мне руку, представившись Мишей, лекальщиком второго разряда. А увидев ее подругу, я испытал мрачный восторг, пополам с тоской.

Это оказалась молодая красавица — помощница Крупской.

И я мгновенно понял две вещи. Во-первых, это она попросила Розенгольц нас познакомить.

А во- вторых, мы этой же ночью будем трахаться. С одним важнейшим уточнением. Если только не поубиваем друг друга до этого.

Еще не было произнесено ни слова, я даже еще не сделал шага в их сторону. Но все было понятно.

К шестидесяти годам любой мужик уже понимает закономерности своих отношений с противоположным полом. И я не исключение. Рядом со мной всю жизнь были женщины двух типов — милые домашние курицы, желающие сделать меня счастливым во что бы то ни стало, и не считаясь с моим желанием. И ехидно- саркастичные, бритвенно- умные красавицы, выводящие меня из себя на раз, и охотно это делающие. Став зрелым и практичным, я много раз пытался избежать общения с такими. Но секс с ними был волшебным, и мне с ними никогда не было скучно.