— Похоже на то, — негромко откликнулся другой.

— Я не хотела! — растерялась Рин. — Правда не хотела!

— А я хотела! — немедленно влезла Литси. — И прекрати пороть чушь! Сама знаешь, что случилось бы, доберись он до нас первым.

— Она права, — на удивление равнодушно откликнулась Лаис, а стоявший прямо за ней Роши глянул на сестру молча и недоуменно.

И только тут Рин сообразила наконец, кому же они сейчас помогли со своей доской.

— Так погоней были вы? — спросила она неизвестно зачем, наверное, просто от потрясения.

— Да, — серьезно кивнула ей Лаис. — Вас найти хотели. А нашли вон… —

И развернулась к солдатам.

— В госпиталь его, ладно? Пусть Фаэлин посмотрит, что можно сделать.

— Ага, — откликнулась Литси, хотя ее никто не спрашивал. — Его в госпиталь, а вы за нами. Самого интересного-то еще не видели. Да очнись же ты, клу…

— Не ругайся! — немедленно «очнулась» Рин.

— А ты шевелись! Пошли, нечего там разглядывать. Или примериваешься, как добить?

— Тьфу на тебя!

— Сама не ругайся!

* * *

Когда ящики с динамитом силами солдат вытащили из каморки и убрали от греха подальше (а то мало ли кто и зачем будет здесь еще шляться?), Литси повела подоспевшего коменданта и часть караульных показывать им нижний вход, где Скирн встречался со своим загадочным знакомцем, — чтобы перекрыть тот наглухо. А Лаис потащила все еще нервно вздрагивающую Рин в лазарет к Фаэлин — выпить какой-нибудь микстурки для успокоения. Красавчик пометался было на предмет того, с кем ему лучше пойти, но в итоге тоже предпочел госпиталь, все-таки там оказался его брат. Да и вообще хотелось разобраться с его мотивами и ситуацией в целом.

В маленьком и чистеньком здании лазарета внезапно случился чуть ли не аншлаг по здешним меркам — в палату с четырьмя стоявшими вдоль стен кроватями, где лежал раненый отец Литси, принесли и положили еще и практически неподвижного Скирна. Уже отмытого, переодетого в пижаму и получившего свой приговор от медика: скорее всего, паралич у него навсегда. Что-то там с шейным позвонком.

Несмотря на это, выглядел тот достаточно спокойно, гораздо спокойнее, чем Рин, которую после оглашения диагноза затрясло с новой силой — не помогало даже питье, намешанное Фаэлин и заботливо подсунутое госпожой Шарот. Заодно бабушка пыталась скормить ей и кусочек грушевого пирога из блюдечка в собственных руках — у самой Рин руки здорово дрожали. Но даже присутствие рядом отца, бросившего все и тоже явившегося в палату, облегчения ей не принесло. Впрочем, Сорвени свою дочь знал, а потому беспокоился за нее не слишком сильно, явившись сюда скорее ради допроса предателя. Так же как и Лаис, попытавшаяся максимально отстраниться от родственных чувств и смотреть на ситуацию непредвзято.