— Зачем? — первым напрашивающийся вопрос задал генерал. — Что вы хотели этим добиться?

— Взорвать Таронку, — равнодушно отчитался унтер. — Или у вас есть какие-то основания сомневаться в этом?

— Зачем именно взорвать? — Сорвени поиграл желваками, но быстро успокоился, явно сообразив, что дразнят его специально.

— Выведение из строя одной из ключевых крепостей пограничной линии обороны, — механически-размеренно начал тот никому не нужные пояснения, — позволит силам Сиенурской армии в максимально короткие сроки, не встречая сопротивления, выйти к северным и центральным районам Сонресорма, взяв их под свой контроль. Захват столицы этой провинции в таком случае тоже не вызовет серьезных проблем.

— Не боитесь вот так прямо это озвучивать?

— А что вы мне теперь можете сделать? — вполне искренне удивился Скирн. — Хуже того, что уже случилось?

— Смертная казнь? — жестко предположил Сорвени.

— А вдруг именно этого я и добиваюсь? — выдал кривую ухмылку тот: — Да, я признаю, что на протяжении трех лет, сразу после того, как на меня вышла сиенурская резидентура, готовил взрыв крепости, собирая достаточный для такого запас динамита в помещении под складом боеприпасов. Как интендант крепости я мог, не вызывая подозрений, понемногу его утаивать и переносить…

Лаис глазами попросила разрешения у генерала и вмешалась, обрывая этот фарс:

— Скири, почему?

Тот сбился на полуслове, долгим взглядом прошелся по сестре и ответил:

— Ты знаешь.

— Наверное, — кивнула та. — Но все-таки хочу услышать и тебя тоже.

Унтер сделал еще длинную одну паузу и очень четко, по слогам, произнес:

— Я. Вас. Ненавижу. Всех! Боги, как же я вас всех ненавижу…

Лаис вздохнула так, что показалось — всхлипнула. Роши сжал кулаки, но промолчал, сдержался, А Скирн, не давая себя остановить, уже продолжал:

— Что? — как-то очень странно хихикнул он, с трудом проталкивая воздух сквозь гортань — словно то ли прокашлялся, то ли полаял. — Думаете, нашли динамит — и все? Проблемы решили? Теперь только победа и фанфары? А вот хрен вам!

И сразу, пока никто не успел сообразить, как на этот спич реагировать, скомандовал:

— Седьмой круг!

Прозвучало это настолько странно и неуместно, что все окончательно оцепенели. Все, кроме Рин — та вздрогнула, в одно текучее движение оказавшись на ногах, обвела комнату пустыми до невменяемости глазами и… эту команду выполнила: подхватила нож — с тумбочки, где резали пирог, — и ударила в грудь своему отцу.

Дальше в лазарете начался ад!

Фэл, оказавшись ближе всего, не раздумывая повисла на руке Норин. Дочка Сорвени этого словно не заметила, и не то что оттолкнуть себя не позволила, но даже на миллиметр сдвинуть не дала. У медички возникло ощущение, будто борется она сейчас с каменной статуей…