Но лучше всех, как ни странно, чувствовала себя госпожа Шарот. Раздобыв где-то другой ножик, она как ни в чем не бывало дорезала грушевый пирог и теперь раскладывала его по тарелочкам с явным намерением попотчевать им всех оставшихся в госпитальной палате. В том числе Сорвени, переставшую наконец тихо лить слезы Лаис и господина Штанзи, отца Литси, который, по сути, один только и должен был тут сейчас находиться.

— Берите, господин генерал. — Бабушка протянула ему лучший кусок. — И вкусно, и нервы успокоить помогает.

— Н-нет, спасибо. — Тот покосился на вилочку в десерте и вежливо отказался. — С моими нервами все в порядке.

— Ну как хотите, — пожала она плечами и понесла угощение раненому.

— Господин Штанзи?

— Я тоже, пожалуй, откажусь, — невольно дернул тот уголком рта.

— Может, уже расходиться будем? — Лаис, понимая, что следующей жертвой тарелочки с пирогом станет она сама, задумала решить вопрос кардинально. — Раз уж тут все прояснилось?

— Разумеется, разойдемся, — не стала спорить бабушка. Расшифровала она все эти маневры влет и совершенно правильно, а потому лишь снова пожала плечами, сама с аппетитом приступая к десерту. — Сразу же, как только проясним действительно все.

И поскольку смотрела она при этом на раненого, причем смотрела очень пристально, тот начал нервно ерзать:

— Думаете, еще что-то не ясно?

— Ясно. Почти. А будет совсем, если вы, господин Штанзи, расскажете, как умудрились заделать ребенка рессе.

— … ! — первым с комментарием успел генерал, у которого такие штуки, похоже, всегда были наготове — прям на кончике языка. — Простите, дамы. Но какого?..

— Вот этого, — показала бабушка на входившую в дверь Литси, за спиной которой маячил Роши, не иначе провожавший ее в госпиталь от потерн. — Какого ж еще?

В целом сцена вышла весьма эффектной, оценили все.

— Вообще-то, я не совсем это имел в виду, — прищурился Сорвени, рассматривая девчонку.

— Мы поняли, — кивнула бабушка. — Но вопрос оказался весьма к месту. И даже точен.

Поймав на себе сразу несколько изучающих взглядов, Литси сделала вполне очевидный вывод и посмотрела на отца.

— Про меня спрашивают? Да? Ну так отвечай, чего уж.

— Правду? — покосился тот сначала на нее, потом на остальных.

— Правду. — Та решительно промаршировала до стула возле его кровати и не менее решительно на него уселась. — У них тут ищейка, Штанзи, что мы теперь скроем?

— А тебе, между прочим, спать пора, — попытался тот увильнуть от неприятного разговора.

— Так и есть, — неожиданно поддержала его Лаис.

— Конечно пора. — спорить Литси, похоже, не собиралась. Вернее, не собиралась делать это в лоб. — Но тогда и вам с расспросами погодить придется — за спиной обсуждать себя я не дам. Так как? Я иду спать и ждем до завтра?