— Штанзи? — прервала эту бестолковщину бабушка Шарот. — Выходит, он тебе не отец?

— Так вы ничего не знали? — нехорошо глянула из-под выбившейся челки девчонка и насупилась. — Просто поймали, да? Как дурачков?

— Знали. — Со стороны лестницы наверх неслышно шагнула Фэл. — Я почти сразу поняла, кто ты.

— Погоди чуток! — прервала ее Литси и ткнула пальцем в потолок. — Расскажи сначала, что там с ней? Ты ведь оттуда, да?

— Если ты про Рин, то да. — И, глянув на все еще мнущегося у порога Красавчика, уточнила: — Он тебе все рассказал? Что здесь случилось?

— Ей попробуй не расскажи, — преувеличенно сердито отмахнулся лейтенант. — Вцепилась, как пиявка.

— Угу, — уж Фэл-то ни капли в этом не сомневалась. — А еще и не соврешь, да?

— И это тоже знаешь? — прищурилась та на рессу.

— Знаю, девочка. Говорю же, я почти сразу все о тебе поняла.

— Ладно, тогда и остальное сейчас расскажем. Но сначала ты расскажи — живая она там? Клуша эта?

— Не ругайся! — раздалось сразу со всех сторон, чуть ли не хором.

— Ну это понятно, — бестрепетно оценила девчонка этакое единодушие. — Говорить-то будешь?

— Все нормально с ней, — не стала тянуть Фаэлин, по напряженным взглядам сообразив, что интересует вопрос всех. — Спит она уже.

— Поговорили? — уточнила госпожа Шарот.

— Да.

— О мальчике?

— А вы как догадались? — вскинулась та.

— Догадалась вот. Так о нем?

— Да. Ее словно прорвало, только о Пепле и говорила. Считай, разом вывалила все, что не успела рассказать с приезда сюда, когда про него вообще не вспоминала.

— Плохое или хорошее? — продолжала допытываться пожилая леди.

— Разное, вперемешку — то смеялась, то плакала.

— А вот это уже нехорошо, когда так качает…

— Госпожа Шарот, — уставилась на нее ресса, — а вы ведь неплохо разбираетесь в вопросе. Специально изучали?

— Пришлось, знаешь ли, когда Шоргуа у меня мужа убили — вот как раз чем-то похожим.

— Простите, — от такой откровенности Фаэлин немного растерялась.

— Не за что извиняться, я рада, что хоть кому-то мои запоздалые знания помогут. Сейчас соображу, с чего начать…

Соображала бабушка пару минут в полнейшей, чуть ли не благоговейной тишине, а потом начала:

— Значит, так… Если коротко и не углубляясь в детали, то, похоже, господин Олифауэлл никогда не был особо силен, зато натаскали его очень хорошо. Очень! Причем с упором на один строго определенный прием, а все остальное — постольку-поскольку. Вот потому он к нему же и второе воздействие привязал — по привычке работал.

— Всего один прием… — медленно выговорил Сорвени, явно что-то сообразив. — То есть прежде всего моя дочь должна была стать убийцей?