— Сьер Фирмиллит.

— Сьер Шунерутли.

Мужчины пожали друг другу руки, хороня последние Пепловы надежды на то, что он мог обознаться, и встречающий тут же кивнул дипломату на ящик с почтой, что уже выносили из вагона следом:

— Проследите, чтобы там все было в порядке?

— Разумеется, — но прежде чем идти за охранниками, подхватившими сундук с четырех углов, тот все-таки чуть задержался. — Вы ведь в курсе про нашего… гостя?

— Разумеется, ваша телеграмма дошла. Не волнуйтесь, я о нем позабочусь.

— Ну тогда до встречи, молодой человек, — Эрдари рукопожатия не удостоился, только очередного кивка, теперь прощального. — Надеюсь, скорой.

И Шунерутли зашагал в сторону экипажа, куда уже грузили почту.

А Пепел оторвался наконец от разглядывания господина Фирмиллита наяву и…

«Тва-аю ж!» — он едва сдержался, чтобы не выдать это прямо вслух: чуть дальше на платформе маячил еще и душка Олли во всей павлиньей красе, вырядившийся на удивление броско и не особо подходяще к случаю — черная костюмная тройка с вышитым золотом жилетом, из-под которой выглядывали воротник и манжеты шелковой рубахи. Но ему шло, этого Пепел не мог отрицать, даже несмотря на то, что передернуло его от такого зрелища знатно.

— Господа, — Фирмиллит по очереди оглядел их обоих, — хочу вас представить друг другу.

И после небольшой, но многозначительной паузы продолжил:

— Инженер Ранси, я правильно понимаю?

— Да, — не стал отнекиваться Пепел, тут же получив в награду очередной поощрительный кивок — десятый, наверное, за сегодняшнее утро.

— И сьер Вусли Олифауэлл.

Встретившись с ним взглядом, Эрдари чуть было опять не ругнулся: возникло ощущение, будто его попытались сейчас полоснуть по глазам ножом. И хотя попытка явно провалилась, он все равно счел за лучшее побыстрей отвернуться, рассмотрев, наконец, последнего персонажа из этого странного комитета по встрече. Вернее, последнюю.

Замечательно эффектная девушка раньше словно пряталась за спинами мужчин, но стоило ее заметить, как взгляд невольно стал возвращаться к ней снова и снова — будто сам по себе. И каждый раз находил что-то новое, удивительным образом пропущенное раньше. Нежная линия шеи, заканчивающаяся чуть вздернутым подбородком; искоса брошенный взгляд светло-серых глаз, едва угадываемый под густыми ресницами; пепельный локон, нарочито небрежно выпущенный на свободу из-под элегантной шляпки…

Залипнув на жемчужно-розовых, чуть крупноватых для ее тонкого лица губах, Пепел едва не сглотнул, удержавшись лишь чудом. После чего все-таки заставил себя отвернуться от дивного зрелища и опять сосредоточиться на Фирмиллите. Как ни парадоксально, но из всех троих он сейчас казался самым беспроблемным.