Поднявшись, она нашла взглядом врачей и молча, ни слова не говоря, направилась к ним.

— Лаисса, — жестко донеслось ей вслед. — Остановись. Через пару часов подъедет Нитт, он все сделает. Без тебя.

— А они у тебя есть, эти два часа? — резко развернулась она. И добавила, поняв, что ответить ему нечего: — Не забудь еще и про минус шесть пунктов от моего уровня. Нитт никогда не был силен!

Больше ей никто не мешал.

Подойдя к медикам скорой, переминавшимся возле своей кареты, Лаис молча протянула руку. Те растерянно глянули в сторону начальника отдела, получили от него кивок и полезли в саквояж с лекарствами. Через секунду в ладонь ей лег пузырек с крупными розовыми кристаллами. Стимулятором или чем-то подобным они не были, а тем более не были чем-то запрещенным или тайным. Всего лишь мало кому подходившая редкость, способная подействовать исключительно на ищеек, которых в том же Прауте, например, нашлось бы сейчас не больше полудюжины. И абсолютно бесполезные и нейтральные для всех остальных.

Но лишь эти крупинки до конца раскрывали дремавшие возможности ее интуиции, помогая Лаис работать в полную силу, на максимум. Так что пришла пора ее способностям хлебнуть немного кофейку и взбодриться.

Сняв крышку, она вытряхнула из него три штуки, чуть подумала и добавила еще один.

За спиной присвистнули. Но не Ярм. Тот продолжал молчать.

Хорошо.

Закрыв флакон, Лаис, все так же ни слова не говоря, сунула его себе в ридикюль. Взгляд врача опять метнулся ей за спину, и, видимо, Тэни вновь кивнул, потому что вернуть ничего не потребовали. Закинув крупинки в рот, запила их водой из услужливо протянутого стакана и прикрыла глаза, прислонившись к нагретому на солнце боку возка. Подействовать должно было быстро.

И в следующую секунду словно удар по затылку получила — мир перед ней неприятно взорвался: красками, звуками, запахами, вкусами…

Сейчас ищейка с точностью могла бы сказать, какова на вкус тень от кареты, лежащая на каменной мостовой, и чем она отличается от тени клена, растущего через улицу; каким цветом звякнули часы на недалекой соборной башне и почему у скрипа колес проехавшей мимо телеги оттенок совсем иной.

Восемнадцать баллов, почти максимум. Других ищеек с подобным уровнем в городе не было и быть не могло. Праут — это ведь по большому счету жуткая дыра, в которую даже железную дорогу еще не провели. И полицейскому управлению этой дыры Лаисса Нокс досталась когда-то лишь потому, что баба.

Но даже здесь она оказалась ненужной.

Лаис могла бы сейчас сказать, каков цвет у сожаления. И чем он отличается от цвета скорби, подступавшей к горлу, стоило только взглянуть на тело старого патологоанатома. Нет! Старого друга, которого ее лишили.