Кровать, на которой я спала, оказалась такой огромной, что я чувствовала себя потерянным ребенком посреди белоснежного простора. Простыни — тончайший египетский хлопок, пахнущий кондиционером с ароматом лаванды. Одеяло — легкое, но теплое, пуховое. Подушек — шесть штук, и я их все сбросила на пол во сне, потому что привыкла спать на одной, маленькой и жесткой.

На тумбочке у кровати стоял стакан воды. Я не помнила, чтобы ставила его туда. Значит, кто-то заходил, пока я спала.

Эта мысль обожгла холодом. Я спала как убитая — впервые за много лет без кошмаров, без вскакиваний посреди ночи, без липкого пота и колотящегося сердца. Видимо, сознание решило просто отключиться в целях самосохранения. И в такой, беззащитный для меня момент, кто-то чужой стоял надо мной, смотрел, дышал одним со мной воздухом.

— Господи, — прошептала я, растирая лицо ладонями.

Нужно было вставать. Нужно было что-то делать. Просто лежать и ждать неизвестно чего — не в моем духе.

Я сползла с кровати и босиком прошлепала в ванную.

И замерла на пороге.

Ванная комната была размером с мою бывшую квартиру. Белый мрамор, золотые смесители, огромная душевая кабина и отдельно стоящая ванна, в которой можно было плавать брассом. Пол с подогревом — я почувствовала это, как только ступила на теплый камень. Зеркала — во всю стену. Полотенца — пушистые, белые, стопками на открытых полках.

На полочке у раковины стояли новые зубные щетки — три штуки, в упаковке. Рядом — паста, женский гель для душа, шампунь, кондиционер, кремы — все известных люксовых марок, нетронутое, в коробочках.

Я усмехнулась.

— Подготовились, — прошептала я собственному отражению.

Отражение ответило испуганным взглядом серых глаз, спутанными волосами, бледной кожей. Я выглядела лет на тридцать, не меньше. Синяки под глазами залегали темными полумесяцами, губы потрескались, в углах глаз затаилась усталость.

— Соберись, тряпка, — приказала я себе. — Ты сильная. Ты все сможешь. Это просто очередное испытание.

Горячая вода лилась по телу, смывая напряжение и страх, но не смывая главного — ощущения ловушки. Я намыливалась дорогим гелем с запахом пиона и жасмина, мыла голову шампунем, пахнущим дорогим салоном, и думала о том, что сейчас самое время впасть в отчаяние.

Но я не умела отчаиваться. Выживать, бороться, ненавидеть – трижды да.

Отчаиваться — нет. Отчаяние это роскошь, которую я не могла себе позволить.

Я завернулась в огромное махровое полотенце, вытерла волосы и вернулась в комнату. И снова замерла.

У окна, на столике, которого вчера здесь не было, стоял поднос с завтраком. Кофе пахло просто божественно, натуральным, свежемолотым. Золотистые, хрустящие круассаны, масло и джем. Фрукты, нарезанные идеальными дольками. Сок в высоком стакане.