Рядом с подносом лежала записка на плотной бумаге с тиснением.

«Сегодня в 11:00 жду в кабинете. Третий этаж, левое крыло.»

Почерк оказался резким, угловатым, с сильным нажимом. Таким пишут люди, привыкшие, чтобы их слушались.

Я посмотрела на часы на телефоне — 8:47. Телефон, кстати, работал. Интернет ловил. Никто мои гаджеты не отбирал. Странно. Я ожидала, что меня запрут в башне без связи с внешним миром, а тут — пожалуйста, пользуйся.

Ну да, куда я побегу? Он же сказал — отец в заложниках. Не в прямом смысле, конечно, но двухмиллионный долг — те же наручники.

Я вздохнула и села завтракать.

Ела медленно, наслаждалась восхитительным кофе, пытаясь растянуть удовольствие, и думала о том, что чувствую себя героиней какого-то дурацкого сериала. Похищение, шикарный особняк, таинственный миллионер... Не хватает только любовной линии.

Я фыркнула и откусила круассан.

Любовная линия. С этим чудовищем. С человеком, который смотрел на меня вчера как на таракана, случайно заползшего в его идеальный дом.

Хотя... не совсем как на таракана.

Я вспомнила его глаза. Черные, бездонные, с каким-то странным огоньком, когда он наклонился ко мне.

"Ты смелая. Или глупая."

Что-то было в его голосе. Что-то, от чего у меня до сих пор мурашки бегут по коже, когда я вспоминаю.

Доела завтрак, оделась во вчерашние джинсы и футболку (другой одежды у меня не было) и ровно в одиннадцать подошла к двери.

Она оказалась не заперта.

Я вышла в коридор.

Днем дом выглядел еще более впечатляющим. Огромные окна, через которые лилось солнце. Стены, отделанные деревом и камнем. Картины — настоящие, я в них немного разбиралась, мама когда-то водила меня по музеям — висели в идеально подсвеченных нишах. Пол устлан коврами ручной работы.

Я поднялась на третий этаж по широкой лестнице с коваными перилами, свернула в левое крыло. Постучала в дверь кабинета.

— Войдите, — раздалось изнутри.

Голос был таким же, как вчера. Низким, спокойным. И властным.

Кабинет оказался огромным, с панорамными окнами во всю стену, выходящими в сад. Книжные стеллажи от пола до потолка. Массивный стол красного дерева, заваленный бумагами. Несколько кресел, кожаный диван у стены.

И он.

Дамир Волков сидел в кресле за столом, откинувшись на спинку, и смотрел на меня. Сегодня на нем была простая черная водолазка, которая обтягивала широкие плечи, и серые брюки. Закатанные рукава открывали сильные предплечья с венами, выступающими под кожей.

— Вы хотели меня видеть, — сказала я, останавливаясь посреди кабинета. — Я здесь.

— Вижу, — он указал на кресло напротив стола. — Садись.