Я села. Выпрямила спину, сложила руки на коленях, как примерная школьница. И уставилась на него в упор.

Он смотрел на меня несколько долгих секунд, потом усмехнулся краем губ.

— Хорошо, — он откинулся в кресле, поигрывая ручкой в пальцах. — Давай без светских бесед. Я позвал тебя, чтобы обсудить условия твоего здесь проживания.

— Я слушаю.

— Первое. Ты свободна передвигаться по дому и территории, кроме некоторых помещений — моя спальня, мой личный кабинет, технические зоны. Тебе скажут, куда нельзя заходить.

— Понятно.

— Второе. Прислуга к твоим услугам. Если что-то нужно — говоришь, тебе принесут.

— А если мне нужно купить одежду? — я повела плечами, указывая на свой жалкий вид. — Я приехала без вещей.

Он смерил меня взглядом, от которого мне захотелось провалиться сквозь землю. Изучающим, оценивающим, словно он видел меня насквозь, вместе с джинсами за тысячу рублей и футболкой из масс-маркета.

— Я распоряжусь, — сказал он. — Сегодня привезут все необходимое.

— Я сама могу выбрать, — вскинулась я. — И я Вам потом отдам деньги. Я работала, у меня есть накопления.

Он усмехнулся. По-настоящему, впервые — с весельем, которое не вязалось с его мрачным обликом.

— Твои накопления, Алиса, — это сто сорок три тысячи рублей на карте, которые ты откладывала два года, продавая дорогую одежду в бутике и экономя на всем. Оставь их себе. Ты теперь моя собственность, я тебя и обеспечиваю.

Я вспыхнула. Мало того, что он меня похитил, так еще и в курсе моих финансов!

— Откуда Вы знаете, сколько у меня денег? — прошипела я.

— Я знаю о тебе все, — спокойно ответил он. — Твои счета, твои болезни, твоих бывших парней, твои шрамы. И то, откуда они взялись.

Последние слова упали в тишину кабинета, как тяжелые камни в воду.

Я замерла.

Шрамы.

Он знает.

Я сидела, вцепившись в подлокотники кресла, и чувствовала, как дрожат руки.

В кабинете повисла тишина. Густая, тяжелая, как предгрозовое небо. Мы смотрели друг на друга, и я чувствовала, как между нами проскакивают искры, и это было совсем не то, о чем пишут в женских романах.

Не выдержав напряжения, я вскочила с кресла. Меня трясло от злости.

— Вы не можете просто запереть меня здесь и заставить ничего не делать! Я с ума сойду от безделья!

— Книги, — он кивнул на стеллажи. — Бассейн, спортзал, сад. Развлекайся.

— Я не собачка, чтобы с ней играли, — выпалила я.

Он тоже встал.

Высокий. Огромный. Нависающий надо мной, как скала.

— Ты, — сказал он тихо, делая шаг ко мне, — вообще не в том положении, чтобы торговаться. Ты здесь, потому что я так захотел. Ты будешь делать то, что я скажу, потому что у тебя нет выбора. Я ясно выражаюсь?