— Выбирай место, — бросил Дамир, снимая пальто и передавая стюардессе.

Я села у окна, ближе к хвосту. Дамир расположился напротив, через проход. Стюардесса предложила шампанское, но мы оба отказались. Я попросила зелёный чай, он - чёрный кофе. Чай принесли в тонкой фарфоровой чашке с золотым ободком, на блюдце лежала маленькая печенька в форме полумесяца.

Двигатели загудели, самолёт покатил к взлётной полосе. Я пристегнулась, вцепилась пальцами в подлокотники. Дамир усмехнулся.

— Боишься?

— Нет, — соврала я, хотя внутри всё сжалось.

Взлёт оказался мягким, почти незаметным. Только лёгкое давление в груди и в ушах, а потом быстрое мелькание огней за стеклом. Москва осталась внизу — постепенно уменьшающееся серое пятно в сетке дорог и фонарей. Самолёт набрал высоту, и за иллюминатором открылось ярко-синее, бесконечное, чистое небо. Внизу лежали плотные, белые, похожие на вату облака.

Я смотрела на них, заворожённая. В последний раз я летала на самолёте пять лет назад, когда сбежала из Питера в Москву. То был дешёвый рейс со взлётом в час ночи, старые кресла и плачущий ребёнок сзади. Я сидела у окна, смотрела в темноту и думала, что начинаю новую жизнь. Как же я ошибалась.

Сейчас я сидела в частном самолёте, пила зелёный чай из фарфоровой чашки и смотрела на облака. И понятия не имела, куда лечу на самом деле.

Дамир работал на ноутбуке, изредка бросая взгляд на меня. Стюардесса предложила варианты обеда, и я выбрала небольшой перекус. Мне принесли маленькие сэндвичи с лососем и авокадо, тарелку с нарезанными фруктами, йогурт в стеклянной баночке. Я ела медленно, чувствуя, как напряжение понемногу отпускает. В этом самолёте, на этой высоте, в отрыве от земли и от особняка, я почти поверила, что свободна.

Через три с половиной часа пилот объявил о снижении. Я посмотрела в иллюминатор на раскинувшуюся равнину. Аккуратные квадраты полей, тёмные пятна городов, извилистые ленты рек. Солнце стояло высоко, воздух за стеклом казался прозрачным и тёплым. Где-то вдалеке блеснули Альпы — белые шапки на фоне голубого неба.

Самолёт зашёл на посадку. Аэропорт Мальпенса выглядел огромным — взлётные полосы, здания терминалов, ряды самолётов. Но нас встречали не у общего выхода. Машина подъехала прямо к трапу — чёрный Майбах с тонированными стёклами, блестящий, как зеркало. Водитель, мужчина в тёмном костюме и белых перчатках, открыл дверь и что-то сказал по-итальянски. Дамир ответил короткой фразой, и мы сели в машину.

— Отель Булгари, — сказал он водителю, и мы тронулись.

Дорога от аэропорта до города заняла около сорока минут. Я смотрела в окно, жадно впитывая новые виды. Итальянские виллы с черепичными крышами, кипарисы, выстроившиеся в ряд вдоль шоссе, рекламные щиты на незнакомом языке. Потом начался пригород — жилые дома с коваными балконами, маленькие кафе с вывесками, которые я не могла прочитать, но всё равно ощущала вкус еды просто от одного их красочного вида. Узкие городские улочки, старинные здания с облупившейся штукатуркой, автомобили, припаркованные в два ряда. Водитель лавировал в потоке, не нарушая спокойствия.