— Ты привёз меня в другую страну, поселил в роскошном отеле, нарядил, кормишь в дорогом ресторане, — перечисляла я тихо, стараясь не переходить на шипение. — Но я не понимаю, зачем. Я не твоя девушка. Не твоя любовница. Я вещь, которую ты выиграл в карты. Ты сам так сказал.

Он поставил бокал, подался вперёд, и его лицо оказалось ближе, чем я ожидала.

— Ты хочешь правду? — спросил он приглушенно.

— Да.

— Я без понятия, зачем я это делаю. — Его голос приобрёл низкий, вибрирующий оттенок с хрипотцой. — Разумного объяснения этому нет. Не знаю, почему не оставил тебя в Москве.

Он откинулся на спинку стула, взял бокал, сделал большой глоток. Разговор был окончен. Я поняла, что большего от него сегодня не добьюсь.

Принесли ризотто. Рис с белыми трюфелями и тёртым пармезаном. Запах стоял умопомрачительный. Глаза от удовольствия закрылись сами собой. Я не ела ничего подобного никогда в жизни.

— Вкусно? — спросил Дамир.

— Очень, — ответила я, открывая глаза.

Он чуть улыбнулся — уголками губ, едва заметно, но я увидела.

Дораду подали целиком, запечённую с лимоном и розмарином. Кожа хрустела, мясо таяло во рту. Овощи гриль — цукини, баклажаны, сладкий перец — были приправлены бальзамическим уксусом. Я ела и чувствовала, как напряжение уходит, сменяясь странным покоем.

Тирамису оказался не таким, как в московских ресторанах, а более нежным, с горьковатым привкусом какао и кофе, с кремом, который таял на языке. Я доела до конца и отодвинула тарелку.

— Спасибо, — сказала я. — Это было очень вкусно.

— На здоровье, — ответил он.

Мы вышли из ресторана около одиннадцати. Милан сиял огнями, улицы стали тише, но не были пустынны. Люди сидели в барах, курили у входов, смеялись. Подъехало такси, и мы поехали в отель.

В машине мы не разговаривали. Только смотрели на огни за окном и молчали.

В номере я прошла в свою спальню, сняла туфли, повесила платье в шкаф. Долго стояла под душем, смывая косметику, запах ресторана, чужого города. Вода была горячей, пар запотевал зеркала, и я стояла, закрыв глаза, чувствуя, как тело расслабляется.

Надела тонкую ночнушку, выключила свет и легла в кровать. За окном было темно, только редкие огни мигали где-то вдали.

Время тянулось медленно. И я уже начала засыпать, когда услышала шаги в гостиной. Лёгкие, почти бесшумные. Потом открылась дверь в мою спальню.

Я не открыла глаза. Не пошевелилась. Сердце колотилось где-то в горле, и я боялась, что он услышит.

Кровать прогнулась под его весом. Он лег сзади, положил неожиданно тяжёлую ладонь на моё бедро. Медленно повел руку вверх, окончательно поднимая и так задравшуюся сорочку. Оглаживал бедро, талию, сжал осторожно, но уверенно грудь. И это было так томительно сладко, что я не стала сопротивляться возникшему желанию потянуться в неге под его горячей, требовательной рукой и качнуть бедрами, прижавшись к его напряженному, горячему паху.