Узкие улочки сменялись широкими проспектами, старинные здания — современными стеклянными офисами. Я разглядывала вывески, витрины, людей. Женщины в пальто и туфлях на каблуках спешили по делам, мужчины в костюмах пили кофе у стоек, дети в школьной форме смеялись, бегая за родителями. Обычное утро в чужом городе.

Минут через двадцать я вышла к небольшой площади. В центре бил фонтан — невысокий, с круглой чашей из светлого камня. Вода переливалась на солнце, разбрасывая блики по брусчатке. Вокруг фонтана стояли скамейки, и я села на свободную, положив сумку на колени.

Площадь была полупустой. Несколько пожилых итальянцев сидели в тени деревьев, разговаривая друг с другом или читая книги. Мама с коляской кормила ребёнка из бутылочки. А в дальнем углу, у края фонтана, трое детей гоняли голубей.

Они были маленькими, лет пяти-шести, не больше. Две девочки и мальчик в ярко-синей куртке. Они бегали за голубями, размахивали руками, смеялись, а птицы взлетали, делали круг и снова садились на то же место. Дети не сдавались. Один голубь оказался особенно наглым — он сидел на бортике фонтана и даже не думал улетать, только косился на детей чёрным блестящим глазом. Мальчик подкрался к нему сзади, протянул руку, и голубь взлетел в последний момент, обдав его облаком пыли и мелких перьев. Дети засмеялись так заразительно, что я засмеялась в ответ.

Я смотрела на них и чувствовала, как внутри разжимается тугая пружина, о которой я и не подозревала до этого момента. Вчерашняя ночь была прекрасной. Я буду ее вспоминать и не отпущу быстро, я знала это. А утро пускай уходит в прошлое, где ему и место. Здесь, на этой площади, под солнечным светом, под счастливый детский смех, я ощущала себя обычной девушкой, которая просто сидит на скамейке и совершенно ни о чём не жалеет.

Щелчок.

Я вздрогнула, повернула голову. В нескольких шагах от меня стоял пожилой мужчина с фотоаппаратом — старым, кожаным, с большим объективом. Седые волосы, аккуратная бородка. Тёмные брюки и светло-серая рубашка, легкая куртка с закатанными рукавами. Он смотрел на меня поверх камеры и улыбался.

— Scusa. Sei così bella alla luce del mattino. (ит. – «Прости. Ты так прекрасна в утреннем свете» - прим. автора)

Я не поняла ни слова, покачала головой.

— Извините, я не говорю по-итальянски, — ответила я по-русски, на всякий случай.

Он улыбнулся шире и перешёл на русский — с лёгким акцентом, но почти без ошибок.

— Зато я говорю по-русски. Бабушка моя была русской. В доме всегда говорили на двух языках. Так что не удивляйтесь.