Я улыбнулась в ответ, но настороженность осталась.

— Вы меня фотографировали?

— Да, — он опустил камеру, она осталась висеть на шее. — Засмотрелся. Сидите так спокойно, взгляд умиротворенный, смотрите на детей, улыбаетесь. Солнце падает на волосы, на плечи. Я не удержался. Простите, если нарушил Ваше уединение.

Он говорил мягко, с каким-то старомодным достоинством. В его глазах не было ничего, кроме доброжелательного любопытства. Я выдохнула.

— Ничего страшного, — сказала я. — Просто неожиданно.

— Меня зовут Энрико, — представился он, чуть склонив голову. — Я фотограф. А Вас?

— Алиса.

— Красивое имя. — Он присел на скамейку рядом, но не слишком близко, оставляя расстояние. — Вы туристка?

— Можно сказать и так, — ответила я уклончиво.

— В Милане впервые?

— Да.

— И как Вам город?

— Красивый. Но я мало что видела, только центр.

Энрико кивнул, задумался на секунду.

— Я как раз собирался идти на небольшую выставку. Современное искусство, местные художники. Недалеко отсюда. Хотите составить мне компанию? Заодно покажу город немного.

Я колебалась. Внутри боролись осторожность и любопытство. Этот очень пожилой мужчина казался безобидным, но последние годы меня научили не доверять людям слишком быстро. С другой стороны, что может случиться средь бела дня в центре Милана? Улыбнувшись, я кивнула.

— Хорошо. С удовольствием.

Мы встали, и Энрико повёл меня через площадь в узкий переулок. По дороге он рассказывал о Милане — не как экскурсовод, а как человек, который любит этот город и знает его тайные уголки. Вот здесь, в этом дворике, снимали сцену фильма с Марчелло Мастроянни. А вот в этом здании жила знаменитая оперная певица, которая выходила на балкон каждое утро и пела арии для соседей. Я слушала и улыбалась. Впервые за долгое время мне было очень легко.

Выставка располагалась в маленькой галерее на первом этаже старинного палаццо. Помещение было светлым, с высокими потолками и белыми стенами. Картины висели на тонких лесках, отчего казалось, что они парят в воздухе. На полу - тёмный паркет, натёртый до блеска. В углу стоял столик с бокалами и бутылками воды.

Энрико представил меня хозяйке — женщине лет сорока в чёрном платье и с крупными серебряными серьгами в ушах. Она говорила, он переводил. Потом мы остались вдвоём, и он повёл меня вдоль стен.

Первая картина была огромной — метра два в высоту. Акрил на холсте, тёмно-синий фон, и на нём яркие, почти неоновые мазки жёлтого, оранжевого, красного. В центре угадывалась женская фигура — расплывчатая, будто сотканная из света.

— Что Вы видите? — спросил Энрико.