— Вы не похожи на туристку, которая позирует у достопримечательностей, — заметил он, опуская камеру.

— А на кого я похожа?

— На человека, который ищет что-то, но сам пока не понял, что именно.

Я промолчала. Потому что он был прав.

---

Мы вышли из галереи, и Энрико повёл меня в сторону центра, к узкой улочке, заставленной столиками кафе. Выбрал одно, с коваными стульями и белыми скатертями, с живыми цветами в горшках у входа. Мы сели за столик у окна, и он заказал что-то официанту.

— Я взял на себя смелость, — сказал он, — выбрал то, что Милан любит больше всего. Не откажетесь?

— Спасибо, — ответила я.

Принесли два блюда с ризотто. Рис был золотистым, почти солнечным — от шафрана, как объяснил Энрико. Текстура казалась нежной, кремовой. Сверху лежала тонкая стружка пармезана, которая медленно таяла от жара.

— Это ризотто миланезе, ризотто по-милански, — сказал он. — Самое простое и самое правильное блюдо нашего города. Готовить его надо уметь, а есть — не торопясь.

Он показал, как правильно брать ризотто вилкой — не резать, а сдвигать «волной», чтобы сохранить воздушность.

— В Италии еда это ритуал, — рассказывал он. — Мы не едим на бегу. Мы садимся, разговариваем, смотрим друг на друга. Иногда обед длится три часа. И это нормально.

— У нас в России тоже так бывает, — ответила я. — Но очень редко. Всегда куда-то спешим.

— Зря спешите. Жизнь слишком коротка, чтобы есть быстро.

Он рассказывал о себе. Родился в Милане, но бабушка — русская, эмигрировала после революции. В доме всегда говорили по-русски, отмечали православное Рождество, пекли блины на Масленицу. Он сам был в России дважды — в Москве и Петербурге. Петербург ему понравился больше: «Там воздух как в старых чёрно-белых фильмах».

Я слушала и всё больше расслаблялась. Он не задавал лишних вопросов, не лез в душу. Просто рассказывал истории — смешные, грустные, странные. О том, как фотографировал мужчину, который сильно опоздал на съёмку, и долго извинялся, так активно жестикулируя, что рассыпал спагетти из пакета. О том, как снимал свадьбу в Вероне, где жених и невеста поссорились прямо перед алтарём, но всё равно поженились, живут вместе много лет и со смехом рассматривают те свои свадебные фото. О том, как потерял свою первую камеру в поезде, а нашёл её через несколько лет на блошином рынке.

— И Вы её купили? — спросила я.

— Купил, — кивнул он. — Заплатил в два раза больше, чем она стоила изначально. Но это была моя камера. Я узнал её по царапинам на корпусе.

Я то смеялась, то растерянно молчала, когда он рассказал, как хоронил жену десять лет назад. Он остался один, без детей, без родственников. Как уходил в работу с головой, и это спасало.