Дальше я набрела на небольшой рынок. Он прятался во внутреннем дворе, окружённом старыми зданиями с выцветшими ставнями. Длинные столы ломились от товаров: овощи, фрукты, сыры, оливки, вяленая рыба. Продавцы выкрикивали цены, женщины в платках выбирали помидоры, дети бегали между взрослыми.

Я купила у улыбающегося мужчины горсть фиолетовых оливок и маленький кусочек пармезана, который он завернул в вощёную бумагу. Отошла в сторону, съела оливку. Солёная, маслянистая, с косточкой, которую пришлось выплюнуть в салфетку. Потом отломила кусочек сыра — он крошился и таял на языке одновременно.

Рынок жил своей шумной, яркой жизнью. Женщина в цветастом фартуке продавала свежую пасту — золотистые ленточки тальятелле, розовые равиоли с рикоттой. Я смотрела, как она ловко отмеряла порцию, взвешивала, заворачивала. Захотелось купить всё это, вернуться в отель и приготовить ужин. Но в номере была только кофемашина и мини-бар. Я вздохнула и пошла дальше.

Потом была церковь. Я не знала, как она называется — просто увидела распахнутые двери и зашла. Внутри оказалось прохладно и тихо. Пахло ладаном и старым камнем. Витражи отбрасывали цветные блики на мраморный пол, где-то в глубине теплились свечи. Я села на деревянную скамью, сложила руки на коленях. Не молилась — просто сидела, смотрела на алтарь и ни о чём не думала.

В церкви было хорошо. Спокойно. Никто не смотрел, не оценивал, ничего от меня не ждал. Я могла быть просто тенью среди теней.

Через час вышла обратно на солнце. Милан стал другим — золотым, тёплым, почти ласковым. Я прошла ещё немного, заглянула в витрину антикварного магазина, где за толстым стеклом стояли старинные часы с кукушкой, фарфоровые куклы в потрёпанных платьях, лежали серебряные ложки с вензелями. Выглядело так, будто всё это только что вынесли из бабушкиной квартиры.

В два часа дня я вернулась в отель. В номере было пусто, Дамир ещё не пришёл. Я переоделась в более тёплый свитер, села у окна с бокалом воды и стала смотреть, как солнце медленно движется по небу.

В шесть за нами пришла машина. Мы спустились в холл, портье распахнул дверь. Дамир был в пальто, с небольшим чемоданом. Я тоже с небольшим чемоданчиком и книгой в руках.

— Что это? — спросил он, кивая на книгу.

— Сувенир, — ответила я.

Он не стал уточнять.

Мы сели в машину, водитель повёз нас в аэропорт. За окном темнело. Милан прощался со мной огнями витрин, светом фонарей, перемигиванием фар. Я смотрела на город и чувствовала, как совершенно по-детски, глупо, в горле встает комок непролитых слез. Я пробыла здесь всего несколько дней, но этот город дал мне так много. Больше, чем предыдущие пять лет моей пустой и серой жизни.