В аэропорту нас провели через тот же отдельный вход. Никаких очередей, никаких проверок. Мы прошли к тому же самому самолёту, он ждал нас на полосе.

Я поднялась по трапу, села на своё место у окна. Дамир — напротив, через проход. Стюардесса предложила шампанское, но мы оба отказались.

Самолёт вырулил на взлётную полосу, двигатели загудели, и Милан остался внизу. Я смотрела в иллюминатор, пока город не скрылся за облаками.

В салоне было тихо. Дамир работал за ноутбуком, но я чувствовала на себе его взгляд. Поднимала голову — он смотрел в экран. Отворачивалась — снова взгляд. Тяжёлый, задумчивый, будто он пытался прочитать что-то на моём лице.

Я не выдержала.

— Что? — спросила я.

Он покачал головой, ничего не ответил, и снова уставился в ноутбук.

Через час стюардесса принесла на ужин горячие бутерброды с лососем, салат, десерт. Я ела без аппетита, просто чтобы чем-то себя занять. Дамир к еде не притронулся.

Я поймала его взгляд. На этот раз он не отвёл глаза.

— Ты сегодня много гуляла, — сказал он.

— Да.

— И ничего не купила, кроме старой книги.

— Мне не нужно ничего, — повторила я.

Он кивнул, будто ожидал этого ответа, и отвернулся к окну.

Посадка во Внуково была жёсткой, или мне просто так показалось. Самолёт коснулся полосы, и по телу пробежала дрожь. Москва встретила нас дождём. Мелким, противным, который размазывался по стеклу мутными разводами.

Мы вышли из самолёта. Холодный, сырой, пробирающий до костей ветер ударил в лицо. Я запахнула пальто плотнее, пожалела, что не взяла шапку. Дамир шёл впереди, не оборачиваясь. За ним я, замыкал охранник, которого я даже не заметила в Милане. Он держался в тени, но, видимо, был всё это время рядом.

Машина ждала у трапа. Та же чёрная, с тонированными стёклами.

Особняк встретил нас темнотой и тишиной. Ворота открылись, машина въехала на территорию. Голые деревья в саду, мокрые дорожки, замерший фонтан с античной богиней, которая казалась ещё более одинокой в свете уличных фонарей.

Мы вошли в дом. Дамир скинул пальто, повесил на вешалку и направился к лестнице.

— Спокойной ночи, — бросил он, не оборачиваясь.

— Спокойной ночи, — ответила я.

Я осталась стоять в холле посреди огромного пространства. Здесь было пусто и холодно. Подошла к окну, прижалась лбом к стеклу. За ним чернел сад. Луна спряталась за тучами, и только редкие капли дождя поблёскивали в свете фонарей.

Тишина, холод и одиночество.

Я не знала, кто я теперь. Пленница, которую привезли обратно в клетку? Гостья, которой позволили немного погулять на свободе? Дамир ничего не объяснил. Не сказал, что будет дальше. Просто ушёл спать, оставив меня здесь одну.