Я сказал притворно кротко:

— А вы проверьте. Можете прям сейчас.

Вокруг него весело и злорадно загомонили, это ж как приятно макнуть мордой в грязь нагловатого сынка богатых родителей, возомнившего о себе незнамо что, не зря сюда пришли, зрелище не хуже кулачного боя или хорошего ужина с мамзелями.

Парень вышел ко мне, уверенный и весёлый, сказал громко:

— Я вам задам несколько вопросов. Если сумеете ответить хоть на один, будем считать, что вы в самом деле знаете химию. Итак…

Я вздохнул, приготовился отвечать как можно проще, вообще на пальцах, химия сейчас только-только сделала первые шаги, робко переходя из просветительской формы в практическую.

— Какая, — произнёс он с расстановкой, — главная работа Лаксмана?

Зеттафлопник сразу высветил перед глазами нужную страницу, я ответил с лёгкой ленцой:

— Трудно выделить главную. Наверное, разработанный им беспоташный способ изготовления стекла на основе природной глауберовой соли, это десятиводный сульфат натрия, если кто понимает, о чём я. Но Лаксман предложил ещё и способ получения поваренной соли из рапы соляных озер выпариванием и вымораживанием, разработал технологию селитры, соды и квасцов… Что, не знали? Всё важное! Потому главную назвать трудно.

Он на мгновение опешил, в учебнике Лаксман — ярый противник сжигания лесов для накопления золы, без которой тогда невозможно было приготовить поташ, а без поташа — стекло. Он подается только как изобретатель беспоташного метода изготовления стекла, остальное не влезло бы и без того объемистый учебник, ещё не разделивший химию на неорганическую, органическую и аналитическую.

— Ладно, — ответил он медленно и взглянул с прищуром, — тогда следующий вопрос…

— Давайте, — сказал я легко, — но потом вопрос задам я. И если не ответите, то путь в мою лабораторию вам будет закрыт. Договорились?

Он подумал, глядя мне в глаза, мотнул головой и сказал решительно:

— Нет!.. Я снимаю свой вопрос.

В полной тишине с заднего ряда поднялась рука, я с удивлением увидел девушку, пока единственную на две дюжины молодых людей.

По моему кивку поднялась, строгая и чопорная, произнесла с достоинством:

— От мамы слыхала, что те болеутоляющие пилюли, которой продаются в лавке графини Кржижановской, делались по рецепту некого баронета Вадбольского. Если вы тот баронет… что уже барон, то я готова даже оставить институт химии, чтобы попасть в вашу лабораторию.

Я улыбнулся, наверняка от мамы знает и о некоторых других фармакологических чудесах графини, и может догадаться, что я каким-то боком причастен.

— Надеюсь, — сказал я, — барышне с таким аналитическим складом ума будет очень интересно в моей лаборатории. Как сказал один из местных поэтов «О сколько нам открытий чудных готовит просвещенья век…»