Ах да, сказал себе, нужно не только череп, вообще кости укрепить. Испугается конь зайца под копытами, я же вылечу из седла, как футбольный мяч после удара Боба Страйдера. Не только руки-ноги, но и шею сверну, я же талантливый.

Мышцы у меня уже и были покрепче, чем у здешнего народца, модифицированые, иначе бы так легко от ребят ножа и топора не отделался.

В теле не чувствую ни добавочного жара, ни покалывания, Мускулатура наращивается медленно и печально, усиливать нужно не за счёт объема, важнее сама крепость волокон. Раньше мне такое было пофигу, но в этом мире точно к месту.

После завтрака деревья потянулись достаточно редкие, кони легко пошли стремя в стремя. Иван помалкивает, предпочитая отвечать на вопросы, а я перед мысленным взором развернул геральдические карты, смотрел и Вадбольских и прочие знатные фамилии империи, в какой-то момент тихонько охнул, повернулся в седле.

— Иван, Вадбольских много, все тусуются поближе к Москве, Петербургу, а как наших занесло в Сибирь?

Он подобрал повод, а то конь уже начинает сворачивать ближе к кустам с молодыми ветками, при слове «тусуются» взглянул так, словно я заговорил по-немецки.

— Может, как ссыльные? Кого-то из таких потом помиловали, даже вернули вотчины… А иных отправили в имения подальше от столицы.

— Может быть, — согласился я. — Потому и доживают здесь век тихо-мирно, нигде не отсвечивая.

Я видел, что дорога дается Ивану тяжко, за двое суток совсем ослабел, и хотя привалы делаем частые даже днём, а ночью спим как два медведя, но исхудал ещё больше, глаза ввалились, а на коня едва всползает.

Умрет ещё раньше, мелькнуло у меня, чем его хозяева. Сделать могу очень мало, но всё же… всё же обязан попробовать…

Он мрачно смотрел, как я ещё вчера начал по пути слезать с коня и рвать траву, дважды выкапывал корни, а сегодня ещё и собираю с кустарника засохшие с прошлого года ягоды.

— Так вы лекарь, ваша милость?

— Лекарь, — согласился я. — Так что слушайся.

— Хорошее дело, — сказал он, но на меня поглядывал с сомнением в глазах.

Подходящая поляна подвернулась вскоре, я покинул седло и тупо смотрел как Иван из подобранных тут же сучьев собирает костер.

Спохватившись, собрал сухих веток побольше, а Иван тем временем расседлал обоих коней, протер потные спины пучками травы, а потом насыпал в две торбы овса и подвесил к конским мордам.

После ужина я сам помыл и тщательно вычистил котелок, Иван лег у костра и завернулся в одеяло, а я взялся за алхимию, так я назвал своё творчество в области фармакологии.

Хотя вообще-то нетрудно повторять то, что изобретено и опробовано в миллионах экспериментов. Память зеттафлопника хранит формулы всех лекарств планеты Земли и способы изготовления, я только выполняю то, что подсказывает, размельчаю, варю, отцеживаю, толку ещё раз, перетираю, снова кипячу кашицу… Наконец разбудил заснувшего крепким сном Ивана и сунул ему котелок с горячим варевом.