Я сказал покровительственно:
— Видел вывеску по дороге. Я по сторонам смотрел, а ты уже баб высматривал, мне сверху видно всё, ты так и знай!
Он дернулся, на лице появилось сомнение, а вдруг и в самом деле начал рассматривать женщин, но спросил другое:
— Не лучше утром? Темно уже.
— На рассвете выедем, — ответил я. — Очень уж хочется побыстрее до этой… чугунки. А ты распорядись насчёт чистой комнаты, стирки и штопки, вон у тебя портки прохудились.
Он кивнул, а я не успел подняться, как рядом нарисовался очень нарядный парень, даже не парень, а вьюнош, окинул обоих брезгливым взглядом, но обратился только ко мне:
— Эй ты, лапоть!.. Мне нужно это место.
Я обвел взглядом зал, в самом деле мест уже нет, но всё равно это наглость — вот так выгонять из-за стола, сказал медленно:
— Хлопчик, ты не охренел?..
Он надменно задрал нос.
— Повторять не буду…
— Вали на хрен, — сказал я. — Индюк недорезанный.
Он дернулся, бледное аристократическое лицо начало краснеть, даже на лбу проступили красные пятна.
— Ты как разговариваешь с благородным дворянином, смерд?
Иван порывался сказать, что я тоже дворянин, даже баронет, но я остановил его жестом, медленно поднялся из-за стола, оказавшись на полголовы выше того и на ладонь шире в плечах, процедил, глядя ему в лицо:
— А вот сейчас вышибу дворянину зубы и плюну в морду.
Он взвизгнул:
— Плебей! Я из рода Кулаковых!
— А мне насрать, — отрезал я. — Считаю до трех и бью. Раз… Два…
Он отшатнулся, моментально развернулся и унесся с такой скоростью, что моментально исчез, а от двери на меня угрюмо глянули двое крепких мужиков и вышли следом.
Иван покачал головой.
— Сдристнул. А вы, ваше благородие, умеете казаться страшным.
— А вдруг в самом деле такой?
Он покачал головой.
— Я же чую. Вы комнатный цветок, ваше благородие. Вас что угодно может сломать. Пусть у вас и рост, и сложение, но больно вы хрупкий… Но говорить умеете.
Я улыбнулся и вышел из-за стола. Да, я тонкая натура, я художник, но не все цветы хрупкие. Вон цветок Хаджи Мурата голыми руками не мог взять даже бывалый артиллерийский офицер, командир батареи в Крымской войне.
Лавка с предложением лекарских услуг ближе к городским воротам, что правильно, больше народа увидит, больше клиентов. Пришлось вернуться по дороге, которой проехали, и уже вблизи лавки наткнулся на троих очень веселых парней, мордатых, крепких, у одного кровоподтек под глазом, у другого разбита нижняя губа, но довольные, ржут, пинают один другого, а заметив в вечернем сумраке меня, сразу взбодрились, один заорал:
— А-а, это тот, кто мне вчера на ногу наступил и бревном обозвал?