— Тележки, — сказал я наставительно, — чуть побольше зовутся телегами, а если большие и с крышей, то уже повозки, а то и вовсе вагоны. Не трусь! Другие же ездят?
— Так может верст пять-шесть? Задницу же отобьют! Хотя, если мешки с сеном подстелить…
Я похлопал лошадку по худой шее.
— Думаешь, на них надежнее? По старинке?
Он кивнул, взгляд его скользнул по моей рубашке, проговорил нерешительно:
— Какая-то она у вас…
— Какая есть, — сообщил я. — Не ехать же голым!
Он покачал головой.
— Барыня, да и сам барин ничего не говорили?
— Нет. А что не так?
— Да так, — сказал он, — у вас зачарованная?
Я вскинул брови.
— Ты чего? Обычная, я в чары не верю.
Он в сомнении пожевал губами.
— Да что-то совсем не пачкается. С виду тонкая, но не рвется, а я видел, как за сучки цеплялись, совсем по лесу ходить не могёте. И всегда чистая!
Я улыбнулся, но смолчал. Обычная рубашка, сидит хорошо, два кармашка на груди, летом прохладно, зимой тепло, энергию поглощает как от солнца, ветра, так и от космических лучей.
Джинсы тоже служат и как накопители энергии, кроссовки накапливают и вырабатывают почти столько, как и рубашка, а ещё и подстраиваются под любую почву. Конечно, могу влезть в любую яму с грязью и выйти сухим и чистым, но разве не вся одежда и обувь такая?
— Может, — ответил я миролюбиво, — и магичная. Человек должен думать о высоком, а не.
Он посмотрел странно, но я не выказывал желание общаться, надо смотреть на дорогу впереди, и он умолк, но через какое-то время заговорил с той же нерешительностью в голосе:
— Всё-таки в большом городе… будут спрашивать. Там жизнь полегче, любопытных много.
Я подумал, кивнул.
— Ты прав, надо купить что-то по нынешнее моде. Городское. А это что, деревня деревней!
Мрачная и почти монолитная тайга расступилась, словно расколотая широким ущельем. В дальнем конце просеку пересекает ровная насыпь, отсюда видно ровно и через одинаковые интервалы уложенные аккуратно отесанные и даже просмоленные шпалы.
Иван вытаращил глаза, а когда лошадки наконец-то подвезли нас вплотную, и он рассмотрел такое диво, как рельсы, то в изумлении распахнул рот.
— Это что же… что за?
— Дорога, — сказал я счастливо, — по ней доедем и домчимся до столицы.
— Дык, — спросил он обалдело, — как же по ней ехать?
Пока он в диком изумлении рассматривал рельсы, я всматривался в скопление зданий как раз в том месте, куда уходят рельсы. Похоже, это и есть конечная станция, вокруг которой выросли эти домики. Один их них вроде харчевня, вон из трубы поднимается дымок, остальные похожи на жильё персонала.