— Какой ты добрый, — сказал я. — Родовая травма, да?
Он нахмурился, а я прошёл в дверь, постаравшись пихнуть его плечом. А что, с волками жить по-волчьи петь.
Открылся просторный холл, везде мрамор, пол выложен цветными плитами, на стенах картины в позолоченных рамах, в нишах статуи, три небольших столика, явно для карточных игр, на противоположной стене развешаны различные мечи, копья, булавы, моргенштерны, а на постаментах четыре рыцарские фигуры в полных доспехах и с опущенными забралами.
Безвкусно, мелькнула мысль. Словно не аристократ приобрел этот дворец и обставил, а быстро разбогатевший купчина, у которого много денег, но мало вкуса. Половина мечей с позолоченными рукоятями, сабли с драгоценными камнями на эфесах, а ножны нагло блещут широкими накладками из серебра и золота.
Здесь в зале меня встретил лакей, больше похожий на гвардейца, видимо охранник, велел строго:
— Стой здесь!.. Васятка, бегом к хозяину. Письмо от Вадбольского!
От стены напротив отделился ещё один, одетый попроще, кивнул и молча ринулся через холл бегом, там дальше широкая лестница наверх, исчез, словно его взметнуло ветром
Вернулся через несколько минут, медленно и вальяжно спустился с лестницы, буркнул:
— Велено пропустить в зал наверху.
Похоже, интереса ко мне хозяин дворца не проявил, лакеи это чувствуют и сразу же встраиваются в настроение хозяина уже по-своему, по-лакейски начинают хамить, демонстрировать пренебрежение, дескать, слуга на службе графа почти выше простого дворянина, а то и безземельного баронета.
Я молча пошел по ступенькам, посреди лестницы проложена красная дорожка, но до неё ещё идти, а тут я по краешку бодро поднялся, зал открыл чуть поменьше, но намного богаче, и чувствуется, что этот обставляли люди с хорошим вкусом.
У открытого окна смотрит на улицу мужчина средних лет, статный, рослый, но пузо вон как ни затягивай, а никуда не делось, только часть сместилась ещё и на бока.
Заслышав шаги, он повернулся и посмотрел на меня, как на нищего попрошайку. Я напомнил себе, что надо бы пройтись по магазинам готового платья, по одёжке встречают везде, разве что Василий Игнатьевич, истинный аристократ, бровью не повел, что я по одежде не то, не сё, а с боку ещё и кукареку.
Я поклонился, младшие кланяются первыми, а вот руку протягивать нам моветон, нужно ждать, когда подадут старшие… или не подадут.
Хозяин дома не подал, молча и холодно рассматривал меня, наконец обронил небрежно:
— Я Кирилл Афанасьевич Вадбольский. С чем прислал ко мне Василий Игнатьевич?
Я ответил, с вежливейшим поклоном протягивая ему конверт: