— Он прислал меня в столицу для поступления в Академию. Мне шестнадцать, как бы обязан… Заодно велел заглянуть к вам и передать уверения в дружбе и пожелания здоровья и счастья. Вам и Антонине Ивановне.
В зал торопливо вошла полная женщина в розовом чепчике, подметая подолом пол, её поддерживает под руку очень щегольски разодетый мужчина с лихо закрученными кверху усами и в настолько разукрашенном золотыми нитями и крупными золотыми пуговицами к месту и не к месту кафтане, что меня передернуло от дикой безвкусицы. Да и эполеты великоваты, смотрится комично, но это на мой вкус истинного ценителя искусства.
В глаза бросились витые бранденбургеры, вызывающе яркие и крупные, словно смотрю «Последний чардаш» Кальмана, а этот вот прямо щас пойдет в зажигательный пляс.
А так вообще-то смотрится героически жалко, слишком старательно подбритые бакенбарды, усики довольно жидкие, но ухитряется загнуть кончиками вверх, впечатление комичное, нарушение пропорций, или я ни черта не понимаю в работах Пифагора и Лобачевского.
Я перевел взгляд на хозяина, он в полнейшем равнодушии произнес:
— Давно мы с ним не виделись… Как он?
— Хворал, — ответил я осторожно, — но сейчас идет на поправку. Пелагея Осиповна тоже передает вам самые теплые пожелания здоровья и счастья.
Он чуть кивнул, я поклонился и сделал полшага назад.
— Ваше сиятельство, примите и от меня глубочайшие… и позвольте откланяться. Первый день в столице, нужно многое успеть…
На лице франта в бранденбургерах такое облегчение, что вот со мной уйдет и весь смрад, хозяин кивнул, благосклонно отпуская, но вдруг Антонина Ивановна всплеснула руками.
— Кирюша, что же ты вот так сразу?.. Пусть молодой человек останется с нами на ужин! Ведь правда, Кирюша?.. Я так много хочу узнать о наших старых друзьях, я по ним скучаю!
Вадбольский бросил на неё взгляд, в котором мне почудилось изумление, но после паузы сказал ровным голосом:
— Да-да, ты права, дорогая. Как вас зовут, юноша?
— Юрий, — ответил я. — Юрий Вадбольский.
— Юрий, — повторил он по-прежнему безучастно, — останьтесь на ужин, расскажите… Кстати, вы уже остановились где-то?
— В «Золотом Колосе», — сообщил я.
Он улыбнулся.
— Да, хорошая гостиница. Но уже вечер, нечего по ночам ездить по незнакомому городу. Переночуете у нас, а с утра и займетесь… ну, делами.
Антонина Ивановна, подошла, обняла за плечи, от неё пахнуло женским теплом и уютом, при её росте пришлось закинуть руку повыше, но повела меня из зала по широкому коридору, где в нишах всё те же статуи чего-то античного, а двери одна от другой шагов на десять, что значит, помещения там ещё те по площади.